— Я в этом не уверен! — Эбберлайн тем временем изучает письмо, которое было вложено в посылку.
Оно написано красными чернилами и содержит несколько орфографических ошибок, которые, впрочем, не выглядят забавными.
…
«Из ада — господину Ласку. Сэр, посылаю вам половину почки, которую взял у женщины. Я приготовил ее специально для вас. Другую половину я поджарил и съел, это было прекрасно. Если вы подождете, я пришлю и окровавленный нож, которым вырезал ее из тела. ПОЙМАЙТЕ МЕНЯ, ЕСЛИ СМОЖЕТЕ, господин Ласк».
— По-моему, следует немедленно показать это специалисту, — замечает Эбберлайн.
— Вы имеете в виду врача, сэр? — живо подхватывает Аароне— Здесь на Майл-Энд-роуд есть доктор Уайлз, мы можем послать за ним.
Члены комитета в сопровождении Эбберлайна отправляются к Уайлзу, которого не оказывается на месте. Вместо доктора гостей встречает помощник доктора Рид, который сразу определяет, что принесенная ими почка — человеческая.
— Вам следует обратиться к доктору Опеншоу в Лондонский госпиталь, — советует он.
Патологоанатом Томас Хоррокс Опеншоу изучает материал под микроскопом и сообщает, что это левая почка, принадлежавшая взрослой женщине.
— Кэтрин Эддоуз? — Взволнованный Ласк сразу вспоминает имя. Ведь газеты, не скупившиеся на кровавые подробности, сообщали, что из тела Эддоуз была удалена именно левая почка.
— Я не могу этого сказать, не имея результатов вскрытия тела. Все, что я могу сообщить, это то, что ее поместили в спирт через несколько часов после удаления — для лучшей сохранности. Не хватает одного дюйма почечной артерии, ее обычная длина у взрослого человека — три дюйма. Необходимо сравнить ее с результатами экспертизы убитой, и тогда мы сможем сказать наверняка — была ли эта почка удалена именно из ее тела или нет.
— Вы уверены, что это женская почка, есть какие-то определенные признаки? — спрашивает инспектор.
— Женские почки обычно меньше в размерах и легче. Конечно, здесь у нас только половина, и, похоже, ее предполагаемая обладательница к тому же еще страдала и от воспаления — обычная болезнь среди низшего сословия. Это могло повлиять на размеры органа — обычно в таких случаях почки уменьшаются; я, тем не менее, положительно убежден, что это была именно женщина.
— Вы можете точно установить ее возраст?
— Нет, я не волшебник! — качает головой Опеншоу— Вообще говоря, почки уменьшаются в размерах, начиная с тридцати лет, но, как я уже сказал, воспаление также влияет на размер!
— Вы можете сказать, пила ли эта женщина?
— По почке? Нет, это совершенно невозможно.
Эбберлайн возвращается в полицейский участок на Коммершл-стрит — писать отчет. Ему еще предстоит оповестить о посылке, полученной Ласком, полицию Сити, ибо убийство Эддоуз произошло на ее территории.
…
«Почка была также исследована доктором Гордоном Брауном, по чьему мнению она является человеческой. Нужно предпринять все, чтобы отыскать отправителя, однако следует избегать огласки — как медицинского заключения, так и мер, принятых нами. В конце концов, это могло быть всего лишь шуткой студента-медика, у которого не возникло бы никаких затруднений с заполучением этого органа».
(Из рапорта инспектора Джеймса Мак-Уильяма главному комиссару полиции Сити Генри Смиту).
Чтобы скорректировать позицию по данному вопросу, Мак-Уильям встретится с инспекторами Ридом, Суонсоном и Эбберлайном из столичной полиции, однако газеты уже вовсю печатают интервью как с членами Комитета Бдительности, так и с медиками. Чарльз Уоррен не скрывает своего раздражения по этому поводу. Помимо истории с почкой инспектору Эбберлайну на личной встрече с шефом столичной полиции придется ответить еще на несколько вопросов, связанных с газетными публикациями.
— Я не видел в вашем рапорте упоминания об этих молодчиках! — Сэр Уоррен указывает на номер «Ивнинг ньюз», где помещено интервью с чернорабочими, повстречавшими Страйд в пабе за два часа до ее убийства, а также сообщение о находке виноградной ветки в сточной канаве.
— Их показания показались мне ненадежными, — поясняет Эбберлайн. — Мне кажется, они видели другую пару. Показания их были слишком сбивчивыми и противоречили друг другу. Они просто были рады оказаться в центре внимания — газеты платят таким людям за интервью.
— Хорошо; что там с этими частными детективами? Вы их также проигнорировали в рапорте.
— Да, сэр, — по той же причине, что и рабочих из паба. У нас есть данные по Гранду, который ведет расследование. Его настоящее имя Кристиан Баскони, он был осужден в 1877 году за ряд краж в магазинах и приговорен к восьми годам заключения. Официально он состоит под полицейским наблюдением — с момента его досрочного освобождения в 1884 году. У нас нет никаких оснований доверять этому человеку. Я сомневаюсь в показаниях Пакера, он не смог описать одежду убитой. Также у нас есть отчет доктора Филлипса о результатах вскрытия Элизабет Страйд — она не ела виноград перед смертью. По моей просьбе доктор Филлипс обратил на это особое внимание. Что касается экспериментов господина Гранда с опознанием тел, то я считаю, что это всего лишь уловка, направленная на создание видимости работы для Джорджа Ласка, который ему платит.
— Прекрасно, — кивает Уоррен. — Мало нам писем, которые присылают все эти сумасшедшие. Теперь придется иметь дело с лжецами, которые врут газетам за деньги, и, кроме того, еще с какими-то сомнительными детективами. Жаль, что мы не можем привлечь этих людей к ответственности.
— Полностью с вами согласен, сэр!
— Мне не нравится самоуправство Ласка, — продолжает Уоррен. — От его Комитета Бдительности никакого результата, а он еще затеял вести собственное расследование! Кто вообще надоумил его обратиться к этим детективам?!
Сэр Уоррен гневно взирает на Эбберлайна, словно подозревая, что это именно он внушил Джорджу Ласку такую крамольную мысль.
— Я не знаю, сэр, — инспектор смиренно ожидает, когда минует эта вспышка гнева.
— Впрочем, это неважно… Ищите убийцу, инспектор, ищите! Ищите его так, словно от этого зависит не только жизнь еще одной потаскушки, но и ваша карьера!
Оставшись в одиночестве, Чарльз Уоррен просматривает описание подозреваемого, которое составлено по показаниям членов клуба «Империал», видевших его возле Митр-сквер с Кэтрин Эддоуз. Рост пять футов, семь дюймов — это цифра, принятая для обозначения среднего роста, и в большинстве полицейских описаний фигурирует именно она. Усы, темное лицо, серое кепи… Найти преступника, используя подобные данные, вряд ли удастся, и даже Эбберлайн при всех своих талантах будет в этой ситуации бессилен. Разве что случится чудо, но сэр Уоррен не верит в чудеса.
Когда Чарльз Уоррен преследовал в пустыне убийц профессора Эдуарда Палмера, все было предельно просто — преступники не могли спрятаться среди песков и не могли притвориться мирными жителями. Но Лондон — это не пустыня, и вчерашний убийца может заседать сегодня в одном из клубов или наслаждаться спектаклем. Сэр Уоррен вынужден признать, что пост главного комиссара оказался для него непосильной ношей, но он не привык отступать и все еще не потерял надежды на то, что убийца будет найден.
Инспектор Эбберлайн возвращается в участок на Коммершл-стрит, вспоминая по пути разговор с шефом полиции. Фредерик Эбберлайн не питает особых симпатий к главному комиссару, однако солидарен с ним в желании поймать Потрошителя. И его, как и Уоррена, безмерно раздражает тот факт, что под ногами у полиции путаются всякие Гранды и Батчелоры. Как будто, в самом деле, мало всей той чепухи, что пишут газеты, мало нелепых слухов и поддельных писем.
Вот, например, еще одно подозрительное послание:
