стоятельное, а как несовершенство по отношению к совершенству. Обос-
нование негации возможно только по формуле теодицеи. Совершенство
выступает как превосходная степень и занимает критические позиции в
отношении несовершенства: это и дает основания для символизации ко-
дов (пример – любовь к Богу как модель для любви вообще). Только в
Новое время возникают процессуальные понятия (эволюция, рефлексия), которые позволяют переместить отрицание на само отрицание, т.е. про-
тивные стороны становятся в них равнозначными.
Символам медийных кодов, как правило, приписывается моральное
качество. Это происходит, когда их признание и реализация через нормы
335 Там же. С. 59.
187
становится условием взаимного человеческого уважения. Любовь и исти-
на, богатство и власть становятся предпосылками позитивной социальной
оценки их носителей. Для этих ситуаций характерна и морализация отри-
цательных запретов. Она не запрещает выбор отрицательных значений, но штрафует за него потерей морального уважения и делигитимизирует
возможность обобщения отрицаний, например, блокирует нормативиза-
цию логики морали зла (к попыткам такого рода можно отнести сочине-
ния Маркиза де Сада и т.п.). Тем не менее, общая тенденция состоит в
том, что специфические функции кодов деморализируются (нейтрализу-
ются) в интересах более высокой свободы негации для специфических
операций.
Переход мотивов с индивидуального на социокультурный уровень, повышающий эффективность функциональных систем общества и дости-
гаемый посредством символически генерализованных медиа, не может не
нести с собой негативных последствий, диагностицируемых в современ-
ной литературе как кризис мотивации. Под мотивацией в терминах Лума-
на подразумевается обоснование селективности в сложных высококон-
тингентных смысловых системах. «В качестве мотива, - определяет Лу-
ман, - обозначается не общая органически-психическая моторика инди-
вида, а осознанное в социальных коммуникационных процессах основа-
ние селективного действия… Потребность в мотивах повышается вместе с
растущей контингентностью и слективностью. Это ставит вопрос о моти-
вационных границах роста… К подобным проблемам, которые могут взо-
рвать отдельные медиа-коды, добавляются другие, которые касаются
размаха дифференциации и артикуляции специфически функциональных
медиа. Именно посредством сверхформализованной, высокодифференци-
рованной медиа-структуры можно диагностицировать проблемы, порож-
дающие кризисы мотивации».336
Если медиа распространения компенсируют свое развитие новыми
степенями свободы, то символически генерализованные медиа, напротив, ограничивают степени свободы личности. Проблема свободы традиционно
рассматривалась в связи с феноменом власти. Но искушение денег, сила
истины и даже фатализм любви – столь же жесткий вызов свободе, что и
336 Там же. С. 62.
188
принуждение насилием, практикуемое властью. Традиционная социаль-
ная среда, где одни медиа служат ограничением другим, изначально име-
ет дело с рациональным распределением коммуникации, т.е. символиче-
ских медиа, в рамках целого. В социуме, освободившем функциональные
субсистемы от рационального контроля, уже не происходит гармонизации
различных медиа . Освобождение медиа с их мотивационным давлением в
функционально дифференцированном социуме легко может вызывать пе-
регрузки личности. Это выражается и в переизбытке предложения на
рынке, и в идеологическом плюрализме, т.е. переизбытке информации, конкурирующей за достоинство индивидуальной истины, и в разрушении
института брака вследствие переизбытка потенциальных возможностей и
актуальных требований к исключительности в сфере любовных отноше-
ний, и т.д. Понятие свободы имеет смысл в противопоставлении необхо-
димости, с которой медиа мотивируют, осложняя возможности отказа. В
ситуации переизбытка предложений, на которые невозможно ответить со-
гласием, но трудно и отвечать отказом, возникает перегрузка мотиваци-
онных систем, разрушающая рациональную ситуацию свободы и оставля-
ющая место лишь случаю, неконтролируемой личностью контингентности.
Луман исходит из тезиса, что наша культурная традиция в большой
мере сформирована медийными функциями, что она порождена автосе-
лективными, автокаталитическими процессами, которые опосредованы
медиа-кодами. Это развитие достигло пункта, когда стали ощутимыми
границы символического контроля над негационными потенциалами -
прежде всего вследствие рефлексивности направляемых коммуникацион-
ными медиа процессами, их обращенности на себя. Сфера медиа создает
самодостаточную реальность, из которой затруднен выход в иную реаль-
ность. Самоприменимость медиа означает тотализацию всех медийных
областей; когда, к примеру, ценность денег начинает определяться толь-
ко ценностью денег (валюты), а верификацией логики выступает сама ло-
гика. То, что в случае re-entry («обратного вхождения») создавало не-
определенность системы, начинает определять черты социальной систе-
мы, угрожая глобальной нестабильностью. Это коренным образом меняет
коммуникационную ситуацию и ставит вопрос о том, может ли мотивация
выдержать тотализацию медиа и к каким медиа вынуждена будет для это-
го прибегнуть. Ведет ли этот круг к эсхатологической антиномии или к
189
грандиозной тавтологии? Прогностические вопросы Луман предоставляет
решать читателю.
§ 5. Религия и мораль как средства коммуникации
Наряду с символически генерализованными средствами коммуника-
ции, занимающимися собственными предметными областями, Луман вы-
деляет религию и мораль как особые универсальные средства коммуни-
кации. В эволюционном плане они примыкают к языку и образуют
направление развития, альтернативное символически генерализованным
медиа. Они отвечают не за процессирование и примыкание дальнейших
операций, а за их ограничение, за создание системных границ этих про-
цессов.
Луман дает оригинальную функционалистскую трактовку коммуни-
кационной сущности религии. Религия как наиболее элементарное сред-
ство коммуникации возникает вследствие применения языкового кода к
самой коммуникации. Одна сторона коммуникации при обращении на нее
языкового кода воспринимается при этом как коммуникационный запрет, прекращение коммуникации, необходимость сохранения тайны. Это рели-
гиозное истолкование коммуникации. Религия в интерпретации Лумана -
это прежде всего потребность хранить тайну, коммуникация о непости-
жимом. Другая сторона коммуникации подлежит табу, которое тем не ме-
нее само доступно для коммуникации. Табуизация делает возможным ис-
ключение и принимает типическую форму даров и жертв, толкуемых с
помощью молитв. Здесь корни практической магии, которая дает большее
пространство для коммуникации. В дальнейшем табу сменяется продол-
жающим его моральным кодом, открывающим большие возможности со-
циального примыкания. Значение религии в обществе тем больше, чем
сильнее коммуникация в нем структурирована коммуникационными за-
претами.
Религия непосредственно связана с самыми основаниями наблюде-
ния. Она занимает тот невидимый «unmarked place», слепое пятно, кото-
рое возникает при наблюдении мира. Она сосредоточивает в этом месте
190
последний горизонт мира, придает всему постижимому трансцендентный
смысл. «Религия присутствует как никогда не достижимая противополож-
