Не только технические сооружения и строения оказались в запущенном состоянии. Металлургические предприятия округа оказались без сырья, без железной руды, без медного колчедана.
Что же, исчерпаны были богатства Урала?
Аносов не сомневался, что на Урале и, в частности, в пределах Златоустовского округа, есть все необходимое для металлургического производства. Поэтому одновременно с «планом перестроек» он внес и соображения о новой организации геолого-разведочной службы.
По предложению Аносова из округа ежегодно должны были отправляться в горы не менее четырех-пяти разведочных партий для поисков полезных ископаемых. Из этих партий одна должна иметь специальные научные цели — изучать геологическое строение Урала.
Во главе экспедиций Аносов поставил сведущих горных офицеров, которые, так же как и он, полюбили Урал. Такие люди начали группироваться вокруг Аносова еще тогда, когда он организовал Златоустовcкие горное ученое общество. Но раньше этим патриотам Урала не давали ходу, с них требовали не геологические данные, а сведения о том, как они муштруют мастеровых.
При Аносове началось действительное изучение богатств уральских недр. Аносов бросил клич: в горы за новыми видами сырья, за драгоценными рудами и камнями!
Разведочные экспедиции открыли много полезных ископаемых.
Так, партиями, отправленными из Миасса в 1835 году, были найдены двенадцать золотых россыпей, в которых содержалось свыше 8 пудов золота. Эти же партии открыли признаки жильного золота и месторождения самородков, вес которых достигал порой одного фунта.
Другие группы разведчиков обнаружили месторождения богемской венисы[30], титанистого железа, признаки апатита, а в дачах Саткинского завода открыт был новый железный прииск70.
Сам Аносов продолжал изучать геологическое строение Урала. При этом характерно, что теоретический интерес к геологическим проблемам он совмещал с практическими задачами производства. Так, им было открыто месторождение корунда, который в большом количестве потребляла оружейная фабрика. Раньше его привозили из Китая и с Цейлона.
Аносов не раз задумывался над тем, как избавиться от дорогого импортного корунда. Случай привел Аносова на Кыштымский завод.
Знакомясь с окрестностями завода, Аносов обратил внимание на залежи гранита особого характера и решил его исследовать.
Оказалось, что этим гранитом за несколько десятков лет до того интересовались русские естествоиспытатели — сенатор Соймонов и профессор Казанского университета Фукс. В отвалах Борзовского золотого рудника, что в тридцати верстах от завода, Фукс между различными горными породами заметил угловатые куски белого полевого шпата с вкрапленными небольшими кристаллами синевато-черного цвета. При внимательном рассмотрении оказалось, что это корунд.
Аносов решил использовать уральский корунд и заменить им иностранный.
Вначале опыты не удавались. Работавший в отделении полировки золингенский специалист Кондрат Флик предсказывал полный провал затеи. Опыты продолжались многие месяцы. Сложность задачи состояла в том, что корунд был вкраплен в полевой шпат мелкими кристаллами и зернами. Когда массу размельчали, корунд и полевой шпат перемешивались и действие корунда ослаблялось. Пробовали массу просеивать, но из этого ничего не выходило.
В конечном счете возникшие затруднения удалось преодолеть, и часть шлифовщиков стала работать на отечественном корунде.
Применение корунда вместо наждака ускорило темп первой полировки, но при второй работа, наоборот, несколько замедлялась. Аносов доискался причин этого: в корунде не содержалось железной окиси, которая была в импортном наждаке.
«Но как сия медленность весьма маловажна и притом с избытком вознаграждается скоростью первой работы, то шлифовальщики не считают нужным примешивать к корунду некоторой части железной окиси или кровавика»71, — так оценил Аносов результаты применения отечественного корунда.
Эти опыты производились еще в то время, когда Аносов был управителем оружейной фабрики. Став начальником горного округа, Аносов не забыл и о корунде.
В специальной записке «Об открытии точильного камня близ Артинского завода» Аносов писал:
«Доселе Златоустовская оружейная фабрика употребляла еще для обточки клинков английские и для обточки пил косвинские точила, а те и другие составляли значительный расход. Ближайшим средством к сокращению оного естественно могло служить открытие годных точил поблизости Златоуста, а постепенный и правильный переход от древнейших пород к новейшим, замечаемый по Восточную и Западную сторону Урала, подавал к тому большую надежду».
Таким образом, находка залежей корунда не была случайностью. Аносов теоретически обосновал наличие в этих местах корунда и не ошибся.
Посетив в мае 1832 года район Артинского завода, Аносов осмотрел отроги Уральских гор и обнаружил большие залежи корунда. В первый же год было добыто до 2 тысяч пудов.
«Мастера оружейной фабрики, — заканчивал Аносов свою записку, — продолжают отправлять свои работы на артинских точилах, не встречая никаких затруднений. Таким образом и в настоящее время знатная часть английских точил уже заменена артинскими, а что касается до косвинских, то потребность в оных совершенно уничтожена. Открытие месторождения различных качеств точильного камня близь Артинского завода может послужить к доставлению выгод не только Златоустовским заводам, но и многим другим, находящимся на Урале и во внутренности России. Кроме того, оно важно и потому, что может прекратить зависимость наших заводов, имеющих нужду в точилах, от Англии».
Пересылая эту записку Аносова в Горный департамент, начальник горных заводов Уральского хребта в письме от 18 февраля 1833 года сообщал, что Аносов представил описание и план месторождения и «судя по описанию, открытие сие весьма благонадежно и полезно; расчет же показывает, что казна, заменяя тем камнем английские и косвинские точила, будет сберегать ежегодно 19895 руб. 25 к.»72.
Предпринятые Аносовым геологические исследования имели не только чисто практические, но и научные цели. И в этом направлении Аносову удалось добиться немалых успехов. Отправлявшиеся ежегодно разведочные партии дали новый богатый материал о строении Уральских гор и богатствах их недр.
По инициативе Аносова в Миассе был создан минералогический музей, ныне ставший центром знаменитого Ильменского заповедника.
В 1834 году Аносов опубликовал второе значительное сочинение — о геогностическом строении гор Златоустовского округа73. Новое сочинение представляет собой как бы подробную «инвентарную опись» находок разведочных партий.
Как и первый труд Аносова о геогностике Южного Урала, это сочинение насыщено поэтическими описаниями и в то же время строго научно. Вот отрывок из него:
«С вершин гор Ильменских близ грани Кыштымских заводов Златоустовский Урал является в грозном величии. Природа его в сих местах дика и угрюма. Величественные леса мало еще истребленные; прозрачные струи вод, с шумом бегущие по своим круто каменистым днам; уединенно лежащие нагорные озера; бедные кое-где раскинутые юрты полуоседлых башкиров; их невозделанные поля и, наконец, дикие перпендикулярно вздымающиеся сопки Юрмы, Таганая, Урала, Ицыла, Юман-Тюбы, то совершенно голые, то покрытые местами лесом, дают истинное понятие о характере и красотах здешней природы. Рассматривая окрестные местоположения в подробностях, нельзя не заметить изящества форм в частях и чудного их совокупления. Посмотрите на сии обнаженные скалы и длинные полосы зеленеющих лесов; на их разнообразие и переходы, приятно рисующиеся в отдалении».
Далее Аносов рассказывает о своем втором восхождении на Юрму. Этот подъем он начал от деревни Ново-Тагила.
«Задолго до восхождения солнца, — пишет Аносов, — я был разбужен проникшим меня холодом, довольно обыкновенным здесь в июле месяце; но я не жалел о сем. Я видел восхождение солнца во всей красоте сего явления. Восток начинал заниматься. Легкие облака, приятно оттененные яркими цветами, тянулись над ними в виде длинных полос. Формы их были легки и приятны; они уподоблялись тонкой дымке, искусно раскинутой и еще искуснее освещенной. Свет умножался постепенно, предметы начали обозначаться явственными чертами и пурпуровые тени, обхватывая их, казалось, вызывали из сладостного забвения. Бледные звезды исчезали из тверди небесной, и только одна из них горела еще на западе, подобно рубину в венце убегающей ночи.