Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Наверное, с этого момента, когда в мальчике поселилась прекрасная и жуткая тайна, в которую он поверил всей душой, его взгляд стал спокойным и величественным. Много желаний рождалось и умирало в нем, не пленив сердца. Обиды и неудачи принимал он с улыбкой, и окружающие его люди невольно чувствовали силу и уверенность в его словах. Со временем приобрел он много друзей, но ни с кем не делился своими мечтами, которые были для него так же реальны, как сама действительность. После смерти старухи он переселился в большой город и жил там незаметно и одиноко, полный странных фантазий, неразделенных чувств и туманных ожиданий. Однажды в праздник горбун попал на какой-то бал. Среди веселой толпы он увидел прелестную девушку, которая сидела в кресле, спокойно наблюдая танцующих. По-видимому, не только он обратил на нее внимание. Один за другим подходили к ней молодые люди, приглашая ее танцевать. Она молча качала головой, отказывая им. Наконец несколько человек окружили ее кресло.

— Зачем же вы пришли сюда, если не танцуете? — спросил один из них.

Девушка взглянула на него с усмешкой:

— Я пришла для того, чтобы танцевать, но среди вас нет никого, кто мог бы танцевать так, как я хочу.

— Это звучит как оскорбление, — громко сказал молодой человек. — Среди присутствующих немало профессиональных танцоров, и я думаю, как бы оригинальны ни были ваши требования, их вполне могли бы удовлетворить.

Вокруг стала собираться толпа.

— Докажите, что вы действительно знаете новый танец, — настаивал юноша, который горячился больше всех, так как девушка задела его самолюбие. Он был балетмейстером и считался знатоком своего дела. Но вот шум внезапно прекратился. Люди расступились, давая дорогу танцовщице. Она приняла вызов. Музыканты, вытянув шеи, смотрели с удивлением на одинокую фигуру, застывшую посреди большой залы. Она ждала тишины. Вот девушка закрыла глаза и, тихо напевая, плавно двинулась по кругу. В странном взмахе замерли ее распростертые руки, голова низко опустилась, будто высматривая что-то под ногами. Казалось, с заунывным свистом кружит пернатый хищник над притаившейся землей. Но вот резкий вскрик заставил вздрогнуть окружающих. Она понеслась, извиваясь всем телом, делая громадные прыжки. Движения ее были необычны и сложны, но за каждым таился смысл, понятный зрителям, хотя определить его в словах никто не решился бы. Музыканты на слух подхватили мелодию танцующей. Музыка била по нервам, захлестывала воображение своей дикой гармонией. Казалось, из глубины веков доносилась тревожная песня природы. Горбун стоял потрясенный. Он узнал этот танец и эту мелодию. Детство, вечера, проведенные со старухой, ее уроки встали вновь в его памяти. Черная уродливая тень пересекла дорогу танцовщице. Вот, повторяя ее движения, кружась, как волчок, горбун докончил и завершил ее танец, придав ему окончательную мысль. Их движения переплетались, создавая фантастические узоры, как будто вырванные из жизни дремучего леса, куда не попадали люди и где звери, повинуясь голосу крови, свершали игры-обряды своей любви и смерти. Толпа, завороженная невиданным зрелищем, не шелохнулась, когда двое танцующих взялись за руки и выскользнули на улицу.

— Откуда вы узнали этот танец? — задыхаясь, спросил горбун.

— Я видела его во сне, — ответила девушка, пристально разглядывая своего кавалера… и все еще сжимая его пальцы.

Такова была их встреча.

Прошел месяц. Они виделись почти каждый день. Часто бродили по самым забытым улицам города, ведя бесконечные разговоры и вызывая любопытство редких прохожих. Юноша впервые дал волю своему сердцу, и вся его жизнь лежала у ног ее как развернутая книга. Она же медлила протянуть ему руку, и он мучительно переживал ее молчание, стискивая зубы, чтобы не выговорить свое желание.

«Я подарил ей свою душу, но если она так мало стоит без стройного тела, какое счастье я получу от любви ее», — думал он.

— Скажите, чего вы добиваетесь в жизни? — спросил он девушку.

— Я хочу славы, — ответила она. — Каждый раз, когда я танцую, я чувствую себя игрушкой, выполняющей мысли мастера. Я же мечтаю танцевать те танцы, которые звучат во мне самой. Я хочу поставить свой балет, ослепить людей своей фантазией, потрясти их, хоть на мгновение быть вознесенной на вершину, а там пусть хоть смерть…

Горбун печально посмотрел на свою спутницу.

— Нет ничего выше любви, — прошептал он.

— Так почему же вы не пожелаете ее?

— Я не хочу ничего, что находится в моей власти, — ответил юноша.

Они расстались и не виделись очень долго. До него доходили слухи, что балетмейстер, с которым она спорила на вечере, разыскал ее и принял в свою труппу. Театр уехал на гастроли, и горбун с тоской следил за коротенькими известиями, мелькавшими в газетах. Звезда его возлюбленной поднималась все выше и выше.

«Теперь уж она не узнает меня при встрече», — думал он с горечью, упрекая себя за вырвавшиеся чувства.

Наступила зима. Близился Новый год. Труппа вернулась. Юноша с грустью нашел в афише ее имя. Ноги сами привели его к подъезду театра. Оттуда выливалась шумным потоком толпа. Он поднял воротник и прислонился к стене. Вот совсем опустела и стихла улица. И только фонарь, раскачиваемый холодным ветром, ржаво скрипел, играя с безобразной тенью горбуна. Стукнула дверь, и послышались шаги. Юноша сжался и закрыл глаза. Мимо прошла последняя пара: высокий молодой человек вел под руку балерину. Она засмеялась, и смех ее вонзился в сердце несчастного, как раскаленный нож. Поздно вернулся он домой, прижимая руки к груди. У дверей его была приколота записка:

«Умоляю Вас, простите меня за долгую разлуку. Будьте великодушны к принцессе. Она ждет Вас завтра в театре, где решится ее судьба».

К записке был приложен билет. Всю ночь выла вьюга, и горбуну снилась балерина, танцующая среди снежных вихрей.

Воскресным утром у театрального подъезда собралась большая толпа. Было холодно. Колючий снег забивался за воротник, но люди его не замечали. Говорили о премьере нового спектакля, без программы, которому как будто и названия не успели придумать. «Вряд ли он пройдет больше одного раза. Это проба одной солистки», — слышались голоса. Любопытство разгоралось. Делались прогнозы, ожидали провала балета, пророчили скандал. Театр был набит до отказа. Горбун сидел в ложе, с непонятным чувством страха ожидая начала. И вот занавес поднялся…

…У берега моря стоял белоснежный замок арабского принца, и в воздушных танцах повторялась история джинна, рассказанная когда-то сумасшедшей старухой. Сцена следовала за сценой. Богатство ярких красок, причудливость движений, странная музыка поражали зрителей. Захваченная неожиданностью и новизной впечатлений, публика забывала аплодировать и с напряженным вниманием следила за развитием действий. Вот подошел финал.

…Принц обратился к повелителю джиннов, требуя разрушить сад. Мрак окутал сцену, и вдруг тревожную дробь барабанов заглушил чей-то отчаянный крик:

— Нет… нет… нет…

Страшный гром потряс сцену театра. Испуганная публика вскочила на ноги, собираясь бежать. Осветители разом включили все прожектора, озарив зал и сцену. Толпа замерла. Вместо разрушенных театральных декораций на подмостках возвышался настоящий прекрасный сад. Среди цветущих деревьев весело и беззаботно порхали птицы, распевая песни. Пышные кусты роз распускались прямо на глазах у зрителей, источая нежный аромат, смешанный с запахом весенних трав. Тонкие лилии и душистые гиацинты росли по берегам журчащих ручьев. Усыпанные белоснежными цветами магнолии и вишни казались воздушными балеринами, поднявшимися на одну ногу и застывшими в трудной позе.

За стенами театра кружила декабрьская метель, а внутри торжествовала весна.

И среди всего этого чуда на коленях стояла потрясенная принцесса с мокрым от слез лицом и протягивала руки кому-то в зал.

Победа

Была когда-то страна Полуденного Солнца, и правил ею Грозный Король. Он считал себя реалистом, потому что всегда отлично знал, чего ему хочется, а чего нет. Самое главное в жизни — Сила, считал он. Тогда можно действовать по своему разумению, а не входить в какие-то обстоятельства, ждать каких-то условий. «Там, где сила, там и погода» — была его излюбленная поговорка. Надо ли говорить, что, взойдя на престол, он создал самую сильную армию и все соседи боялись его. Вероятно, потому он и получил прозвище Грозного. Кто бы осмелился перечить его воле и желаниям? Ведь подобно солнцу в зените, он мог сжечь своими лучами любого противника.

58
{"b":"219333","o":1}