Развалины Кентерберийского аббатства. Гравюра по фотографии XIX в.
Папа Иннокентий III хорошо знал, как непрочна была власть этого страстно-прихотливого, безнравственного короля. Он наложил интердикт на страну вследствие того, что Иоанн не хотел признавать предложенного кандидата. Король Французский, Филипп-Август, которому невыносимо было могущество Плантагенетов, поспешил пойти войной, вторгнувшись в Англию. Однако Иоанн, не желая оправдывать насмешливой клички «Безземельного», данной отцом младшему сыну, отвратил от себя опасность решительной мерой: он заявил, что готов принять свои владения в качестве лена от папы.
Иоанн Безземельный (1199–1216).
Статуя с гробницы. Хранится на клиросе Вустерского собора.
Печать Иоанна Безземельного (1199–1216).
XIII в. Париж. Национальный архив.
Изображает Иоанна с моделью церкви в руке.
Въезд свадебной процессии Изабеллы Баварской в Париж 20 июня 1389 г. Миниатюра из «Хроник» Фруассара. Париж. Национальная библиотека.
Этот торжественный акт был совершен в 1213 г., и папский легат, архиепископ Стефан Лэнгтон, снял отлучение с короля. Таким образом, французам не удалось высадиться, но не так легко было Иоанну поладить с оппозицией магнатов, которым Иннокентий приказывал не противиться отныне его леннику. Иоанн, только что вернувшийся после поражения при Бувине, предложил им предоставить дело решению папы и надеялся править по-прежнему, благодаря поддержке такого союзника. Но противная сторона тоже умела постоять за себя. Лондонские горожане, которых как граждан главнейшего города в стране именовали баронами или магнатами, примкнули к врагам короля, и ему ничего не осталось, как пойти на уступки. Он прибыл из Виндзорского дворца на луг Раннимед и подписал договор, предложенный ему баронами (1215 г.).
Magna charta. 1215 г.
Это была «Великая хартия вольностей», ограждавшая гражданскую свободу, «Magna charta libertatum», направленная против королевского и церковного произвола, охранявшая права не только дворянства, но и всех классов населения и представлявшая собой род конституции, свидетельствуя об исчезновении розни между норманнами и англосаксами. Этот обширный документ от 19 июня 1215 г. включал 63 статьи, которыми устанавливалось: свободное избрание епископов; устранение незаконных притязаний верховного ленного владыки. Повышение налогов (за некоторыми исключениями) допускалось отныне лишь с согласия высшего совета, членами которого должны были состоять непосредственные ленники короля, бароны и епископы королевства. Обычное право осталось в силе, при постоянном заседании суда в Вестминстере. Решение споров по ленным вопросам предоставлялось судам графств, состоявшим из коронных чиновников, но в присутствии четырех рыцарей. Собственность признавалась неприкосновенной: у свободного лица — его свобода и имущество; у купца — его товар; у несвободного — его земледельческие орудия. Свободный подвергался приговору лиц своего сословия, следовательно, — суду присяжных, и не подлежал обыску. Город Лондон и другие города сохраняли свои старинные привилегии; всякие произвольные пошлины возбранялись; в мерах и весах вводилось однообразие; иностранные купцы имели свободный доступ в страну; недавно огражденные леса не признавались частной собственностью. Провозглашалась амнистия; комиссия из двадцати пяти баронов королевства — в том числе и лондонский мэр — должна была наблюдать за выполнением и впредь всех статей этой великой освободительной грамоты. Иннокентий подверг отлучению баронов и лондонских граждан и отрешил архиепископа Лэнгтона, участвовавшего заодно с ними в таком «развратном» деянии. Тотчас же разгорелась борьба из-за хартии; король вскоре умер (1216 г.), но при его сыне Генрихе, вступившем на престол 9-летним ребенком, эта конституция вошла в силу, хотя зависимость государства от папы и связанные между собой папские и королевские притязания еще долго не переставали посягать на нее. Все продолжительное царствование Генриха занято этой борьбой против хартии и войнами с Францией. Английский историк Маколей замечает, что при счастливом исходе этих войн для французов центр всего могущества перенесся бы во Францию, и Англия обратилась лишь в провинцию сильного французского государства. Если же военные действия закончились бы для французов потерей областей по эту сторону Гаронны, то главным государством стала бы Англия. Но в борьбе за конституцию победа осталась за вдохновителями и сторонниками великого освободительного уложения. Со своим вожаком, Симоном де Монфором, они прибавили к этой хартии еще статут, так называемый «Оксфордский указ», крайне ограничивающий королевскую власть.
![Всемирная история. Том 2. Средние века. - i_276.jpg](/BookBinary/213054/1406483255/i_276.jpg/0)
Печать Симона де Монфора (ум. 1265 г.).
Лондон. Британский музей.
При возникшей по этому поводу новой борьбе Симон де Монфор, «капитан» партии баронов, пришел к решению, важному по своим последствиям; он созвал уполномоченных от рыцарства, от городов и от «пяти пэров» для совместного заседания в парламенте с баронами. Могущество этих собраний, хотя еще не окрепших, проявилось уже в противодействии царствовавшему тогда дому, как, например, при вопросе о проекте, придуманном Иннокентием IV из-за его ненависти к Штауфенскому дому. Согласно этому плану младший сын Генриха III Эдмунд должен был получить корону Неаполя и Сицилии. Предприятие осталось даже неначатым благодаря разумному отпору парламента, осудившего такую авантюрную политику и отказавшего в выдаче денег (1257 г.).
Генрих III Английский (1216–1272). Статуя с гробницы в Вестминстерском аббатстве в Лондоне.
Печать Генриха III Английского (1216–1272).
Лондон. Британский музей.
Франция со времен Филиппа I
В то время как в Англии местная аристократия в соединении с демократическими городскими элементами приобрела большое значение, одержав вышеупомянутую победу над королевским полновластием или неограниченным произволом, — во Франции заметно скорее обратное направление в царствованиях Филиппа I (1060–1108), Людовика VI (1108–1136), Людовика VII (1136–1180), Филиппа II Августа (1180–1223), Людовика VIII (1223–1226) и Людовика IX Святого (1226–1270). Ни в одной стране не возбудила такого энтузиазма мысль о крестовых походах, нигде не держалась она так упорно, но королевская власть извлекла из этого не столько пользы, как могло показаться. При трех первых из упомянутых королей до 1196 г. у короны не было никакого значительного лена. В продолжение всего этого периода магнаты были очень могущественны: народная жизнь протекала в обособленных и своеобразных пределах, и мысль о завоевании Святой земли нашла первых и усерднейших ревнителей среди крупных землевладельцев. Но еще со времен Хлодвига французское духовенство искало у королей покровительства против посягательств светских вельмож.
![Всемирная история. Том 2. Средние века. - i_279.jpg](/BookBinary/213054/1406483255/i_279.jpg/0)
Въезд свадебной процессии Изабеллы Баварской в Париж 20 июня 1389 г.
Миниатюра из «Хроник Фруассара. Париж. Национальная библиотека.