Литмир - Электронная Библиотека

— Думаю, что все это неспроста… Сдается мне, что ты здесь оказался как раз благодаря ему.

— Вы считаете, что это он охотится за пленкой?

— Похоже на то…

— Мне кажется, что вам не стоит встречаться с ним наедине! — забыв о боли, Мамедов привстал.

— Работа у меня такая, — улыбнулась Валандра, поднимаясь со стула.

— Я серьезно…

— Отставить! Твое дело сейчас — выздоравливать. Завтра ребята тебя навестят. Ну, до скорого!

Вершинина взяла портфель и направилась к выходу. На душе скребли кошки. Не то, что она боялась встречи с Трошей, просто все это было как-то неожиданно.

Глава седьмая

Мещеряков ждал ее в своем кабинете, меряя нервными шагами одну и ту же диагональ от правого окна до высокого офисного шкафа.

— Садись, — тоном не терпящим возражением произнес он, как только Вершинина появилась на пороге.

— Теперь-то ты можешь рассказать поподробнее… — Валандру начинало раздражать это маятниковое хождение туда-сюда, служившее симптомом охватившего шефа беспокойства.

— Да что тут рассказывать! — в сердцах махнул он рукой, — так я и знал…

Мещеряков наконец остановился и теперь стоял у сейфа, лихорадочно скобля рукой свой тройной подбородок. Его дряблые щеки при этом желеобразно подрагивали.

— Ну и вляпались! А день так хорошо начинался! Выпили с тобой по рюмашке, погутарили…

Похоже, невозмутимое молчание Валандры действовало Анатоличу на нервы не меньше, чем ей — его суетливые движения и дурацкие восклицания, потому что, бросив на нее свирепый взгляд, он заорал:

— Да что ты как в рот воды набрала?!

— А что мне делать, если ты заладил одно и то же:«дело пахнет керосином, вляпались?!» Я что-то, Миша, не замечала за тобой такой импульсивности…

Вершинина не удержалась от усмешки.

— Смеешься?! — окончательно взбесился Мещеряков.

— Миша, ты не в органах, говори потише, на меня твой ор не действует.

— Я как чувствовал, что не сулит нам это дело ничего хорошего — одни неприятности! — Михаил Анатольевич опять начал ходить туда-сюда. — Черт бы побрал этого Дыкина!

— Ты невзлюбил мэра только за то, чо он прямо ко мне обратился?

— Да пошел он на…

Мещеряков с размаха плюхнулся в кресло, достал из лежащей на столе пачки «Мальбро» сигарету, из кармана мятого пиджака — зажигалку и закурил. Вершинина безмолвно наблюдала за ним.

— Ты сказал, что Троша хочет со мной встретиться. Где и когда?

— Он еще звонить будет. Ни о чем конкретно я с ним не договаривался. Ты что же это, на самом деле собираешься с ним базарить? — как бы спохватился Мещеряков.

— Ну он же со мной хочет пообщаться… — скромно заметила Валандра.

— Что-то все лично с тобой теперь хотят иметь дело! — с обидой в голосе воскликнул он, — и чиновники, и мафиози…

— Так ты только из-за этого так волнуешься? — саркастически усмехнулась Валентина. — Это что же, в тебе, Миша, твое уязвленное самолюбие говорит? А я решила, что ты за меня беспокоишься…

— За тебя-я-я! — ухмыльнулся он. — В первую очередь я об общих наших интересах пекусь, о фирме, поняла?

— Поняла, — удрученно сказала Валандра и тоже закурила.

— Ты не представляешь, с какими тузами Троша дружит!

— Он не сказал тебе, что ему от нас нужно? Ох, прости, от меня? — ехидно добавила Валандра.

— От меня-я-я! — передразнил ее Михаил Анатольевич, — Если что — нам всем не сдобровать!

— Троша угрожал?

— Пока нет, но я-то знаю, что из всего этого может получиться…

— Неужели он такой всесильный?

— Наивная! Да ты знаешь, какие связи у него в обладминистрации?! Прикроют нашу лавочку — никто и глазом моргнуть не успеет, — Мещеряков выпустил дым в потолок и с какой-то враждебностью уставился на Вершинину. — Ах да, я и забыл, у тебя же тоже в обладминистрации все схвачено!

— Сколько злой иронии! Живи ты, Миша, в древнем Риме, Ювеналу бы нечего было делать, он бы захлебнулся в твоей ядовитой слюне! — Вершинина демонстративно поднялась с кресла и направилась к двери.

— Стой, черт возьми! Я тебя не отпускал! — взревел Мещеряков.

— Слушай, Миша, я, конечно, понимаю, как ты своим «Кайзером» дорожишь, но и я не лыком шита, и у меня тоже гордость имеется…

— Ну, это уж я знаю! — перебил Валандру Михаил Анатольевич.

— С Трошей я сама разберусь. Как только завершу это дело, подам заявление, — спокойным голосом сказала Вершинина, хотя ее бледное лицо и слегка подрагивающие руки выдавали внутреннее напряжение.

— Разберешься?! С Трошей?! — водянистые глаза Мещерякова полезли из орбит. — Попробуй. Только постарайся меня в свои разборки не впутывать! И если хочешь знать, — Михаил Анатольевич с трудом перевел дыхание, — расследование твое накроется медным тазом, помяни мое слово!

Вершинина скептически пожала плечами.

— Мания величия, Валентина, — такая же болезнь, как и все прочие, ее лечить надо, — съязвил он, — а увольнением меня не пугай — пуганый уже!

— Это все? — Валандра недовольно поджала губы.

— Кстати, где ты собираешься с Трофимовым встречаться?

— В своем кабинете.

— Ты что, с ума сошла?! Не хватало мне… — опешил Мещеряков.

— А что же мне к нему на хату прикажешь ехать? — вызывающе спросила нахмурившаяся Вершинина. — Встречи-то он жаждет, пусть сам ко мне и приезжает!

— Ты совсем рехнулась!

— В твоих устах, Миша, это звучит как комплимент! Или ты думал, — поставила она руки в боки, — я перед этим дерьмом на колени встану, расследование прекращу?! Ты что же, предлагаешь мне своим людям сказать: ребята, дело оставляем, дядя Троша запретил?! Троша охотится за негативами, я уверена, что это именно он заказал их фотографу, которого провел на вечеринку. Пленка нужна ему, чтобы оказывать давление на Дыкина. Ты, значит, Миша, согласен жить по указке какого-то отребья, так что ли? И хочешь, чтобы и я так жила, посапывала в тряпочку?!

— Все! — вскочивший с кресла Мещеряков вытянул вперед скрещенные руки в испуганно-отмахивающемся жесте. — Делай что хочешь, но меня не вмешивай, ясно?!

— Ясно, — Вершинина хлопнула дверью.

Спустившись в свой кабинет, она рухнула в кресло и несколько минут сидела, пытаясь собраться с мыслями.

«Конечно, Мещеряков напуган, поэтому и завелся так, но мне-то от этого не легче. По-другому он вел себя, когда впереди двадцать кусков замаячили. Что-то дядя Миша наш в конец издергался. Никакого самообладания! И это он, с которого я всегда пример брала, когда дело заходило о необходимости держать себя в руках!

Троша, Троша… Уж не зарвалась ли ты, Валентина? Не сражаешься ли ты с ветряными мельницами? Пафос — пафосом, благородство, конечно, вещь прекрасная, но и голову на плечах надо иметь. Противника недооценивать нельзя. Ну надо же, — опять подумала она о Мещерякове, — сам завелся и меня взбаламутил, черт бы его побрал! Нет, чтобы спокойно и сообща все обсудить, стратегию и тактику выработать, мозгами раскинуть, так он орет, как циклоп раненый!

И в школу не успела заскочить! Софья Марковна недовольна будет…»

В эту минуту зазвонил телефон. «Троша!» — подумала Вершинина, внутренне собираясь. Но каково же было ее изумление, когда в трубке она услышала похожий на звон бубенца голос Оксаны Цой.

— Валентина Андреевна?

— Слушаю тебя, Оксана.

— Когда мы разговаривали с вами в агентстве, я не сказала вам одну важную вещь…

— Какую же? — Валентина вся обратилась в слух.

— Помните, вы спрашивали, видели ли мы Рыбакову после смерти Беспаловой?

— Помню и что же?

— А потом я еще сказала, что мы виделись с ней в прокуратуре, когда с нас показания снимали?

— Да, да. Ближе к делу, Оксана. Что ты мне хотела сказать? — нетерпеливо проговорила Валандра.

— Ну так вот, шестого мая я Жукову решила позвонить… Его дома не была, а трубку взяла Рыбакова. Я спросила ее, что она у Жукова в его отсутствие делает. Она мне ответила, что просто так, по старой дружбе к нему наведалась, а Женька, мол, вышел ненадолго и скоро придет.

19
{"b":"207364","o":1}