Литмир - Электронная Библиотека

— Мерси, — она подала ему руку. — А народищу-то! Пестрые толпы, сливаясь одна с другой, заполонили пространство рядом с рынком и прилегающими к нему торговыми рядами. «Газели», «ЗИЛы» и «пирожки», груженые коробками, ящиками, мясными тушами, подъезжали и отъезжали от разгрузочных площадок. Крепкие ребята в фартуках подхватывали провизию и — кто на тележках, кто на плечах — тащили ее на склады. Рядом со своими крутыми тачками кучковались коротко стриженные парни в спортивных костюмах и куртках. Их колоритная внешность говорила об их принадлежности к определенному слою населения.

Под сводами рынка висел гул человеческих голосов. Плотные потоки людей двигались между прилавками, на которых высились желто-белые глыбы масла, восковые круги сыра, пластиковые пакеты с крупами, сахаром, сухими сливками, макаронными изделиями разных форм и размеров, висели гирлянды колбас, сарделек, сосисок, стояли банки сгущенного молока, майонеза, томатной пасты, зеленого горошка, рыбных консервов.

С левой стороны зала торговали овощами, зеленью, корейскими соленостями-перченостями, справа шли цветочные ряды, плавно переходящие в прилавки с медом, свино-копченостями и молочными изделиями.

Вершинина с Ромашовым двинулись по центральному проходу.

— Как насчет сыра? — Виктор тормознул у прилавка, за которым размалеванная блондинка с собранными в высокую прическу волосами бойко скандировала:

— Самое свежее и вкусное масло! За сыром подходим, за маслом!

Они уже миновали давно не действующий фонтан со скульптурой колхозницы, расположенный в центре торгового зала, и направились к мясным рядам, когда немного отставший от Валентины Виктор почувствовал, что кто-то дергает его за рукав. Он обернулся и удивленно поднял брови. Сзади стояла девушка лет двадцати с рыжими распущенными волосами до плеч. Вид у нее был испуганный: в серо-голубых глазах застыл ужас, губы тряслись. Она то и дело оборачивалась назад, как бы высматривая кого-то в плотной людской толпе.

— Помогите! — прошептала она и еще крепче уцепилась за рукав его куртки.

— Да в чем дело?! Что с тобой?

Но девушка тряслась, как в лихорадке, не в силах вымолвить ни слова. В эту минуту, Вершинина, приценивавшаяся к аппетитному кусочку говяжьей грудинки, заметила, что ее спутник отстал, и начала выискивать его темно-русую голову.

— Витя! — крикнула она, видя что он замешкался у фруктового прилавка.

Но Ромашов только молча махнул рукой, подзывая ее.

— Помогите, — снова прошептала рыжая и даже чуть-чуть присела от страха.

— Да объясни ты, наконец, — Виктор тоже принялся озираться по сторонам, — в чем дело?! Что ты так трясешься-то?

В это мгновенье Валентина, которой удалось протиснуться сквозь бурлящую толпу, подошла к Виктору. Она непонимающе переводила взгляд с Виктора на рыжую девицу, продолжавшую висеть на его руке.

— Вот, не пойму что она от меня хочет? — произнес впавший в замешательство Виктор.

— Помогите! — пробормотала девушка и вдруг, кого-то увидев в толпе, оттолкнулась от Ромашова и, неистово работая локтями, ринулась к боковому выходу.

Следом за ней сквозь толпу молча продирался высокий плечистый парень в короткой кожаной куртке. Его цепкий пронзительный взгляд обшаривал пространство у выхода. Не обращая внимания на возгласы возмущенных его бесцеремонностью граждан, он стремительно приближался к фруктовому прилавку.

— Ты что, ее знаешь? — Валентина вопросительно взглянула на Виктора.

— Понятия не имею, кто она… — Ромашов не отрывая глаз, смотрел на продиравшегося сквозь толпу парня.

Теперь уже ничего не понимающая Валентина теребила рукав его плаща.

— Да кого ты там увидел? Пошли.

В эту самую секунду парень в кожаной куртке поравнялся с Ромашовым.

— Стой! — Виктор схватил парня за руку.

Тот от неожиданности замер на месте, но потом попытался вырвать руку.

— Виктор, объясни, наконец… — Вершинина продолжала удерживать Виктора.

— Подожди, Валентина…

Воспользовавшись этой заминкой и возросшим напором ломившейся к выходу толпы, парень изо всех сил рванулся в сторону. Ромашов выпустил его руку, и, прежде чем успел сделать шаг по направлению к этому рослому дитяти, тот исчез в водовороте человеческих тел.

— Черт! — выругался Виктор, глядя в сторону выхода.

— Я решительно ничего не понимаю! — Вершинина была раздосадована.

— Я и сам, поверь мне, понимаю не больше твоего. Представь себе, ко мне подбегает эта рыжая: «Помогите, помогите!» Я спрашиваю, в чем, мол, дело? Она только губами шевелит — понять ничего невозможно! Вырывается. А тут этот бугай!

— Так она от него что ль бежала?

— Похоже, что так.

— С ума все посходили, — Вершинина, скептически улыбнувшись, пожала плечами, — ну что, ты идешь?

— Может, сперла чего-нибудь? — вслух размышлял Виктор.

— Стала бы она тогда у тебя искать защиты, — ответила Валентина, — сразу видно, что ты не подумал.

— Почему это я не подумал? — обиделся Виктор, пробираясь следом за Вершининой.

— Потому что, Витя. — Она остановилась перед прилавком с говядиной, — Как тебе этот кусочек? По-моему, ничего, а?

* * *

Мои подчиненные меж собой зовут меня Валандрой. Это сокращение от Валентины Андреевны. Я помню, как они смутились, когда на Двадцать третье февраля я вручила каждому из них поздравительную открытку — пожелания здоровья, счастья и прочих благ заканчивались подписью «Валандра».

Совсем не обязательно путать это симпатичное прозвище со всякими там шлындрами, полундрами, шлендрами и т. д.

Надо сказать, что я не просто снисходительно, но, можно сказать, с воодушевлением отношусь к продуктам языкового творчества моих подчиненных. Для меня это, если хотите, показатель их физического и морального здоровья. Изобретательская жилка, юмор, спокойная ирония, терпимость, живой интерес к происходящему, быстрая реакция, умение общаться — вот то, что я ценю в людях. Если к этому добавить работоспособность, исполнительность, сообразительность, расторопность, деловитость, энергичность, не говоря о специальных профессиональных навыках, то вы получите набор тех качеств, согласно наличию которых я подбирала свою команду.

Возглавляя службу безопасности фирмы «Кайзер» в течение трех лет, я имела возможность убедиться, насколько важно составить себе трезвое представление о людях, которые работают вместе с тобой.

Взять к примеру Алискера Мамедова, моего секретаря-референта. Энергичный, выдержанный, подтянутый, корректный, он тем не менее склонен подчас излишне увлекаться, брать инициативу на себя, как бы исподволь нарушая субординацию. Таким образом, его понятное желание быть самостоятельным имеет свою оборотную сторону. У него есть еще одна ахиллесова пята. Какая?

Если я вам скажу, что он обладает незаурядной внешностью, искрометным обаянием, хорошими манерами, но при этом бывает излишне экспансивен и впечатлителен, думаю, вам не трудно будет догадаться, о чем идет речь. Женщины? Ну, конечно же, они!

Блондинки, брюнетки, шатенки, рыжие, белые, цветные…

Он весьма разборчив, своего рода «гурме». Иногда он использует их, иногда они — его. Иногда он играет, забавляется, испытывает свою харизму, иногда влюбляется не на шутку, страдает, сохнет. И все это — на моих глазах!

К его чести нужно сказать, что он, как говорится, на все руки — от скуки! Отлично соображает, стреляет, водит машину, разбирается в электронике, умеет разговаривать с людьми.

Подождите, кто-то стучит.

Вершинина прервала свои записи.

— Войдите!

На пороге в длинном кожаном плаще появился Алискер.

— Валентина Андреевна, добрый день, — он положил папку и пару газет на свой стол и начал снимать плащ, — я только что из «Сигмы-А», носил им смету на утверждение.

— Ну и как?

— Конечно, сначала они заохали: «это грабеж», да «вы нас по миру пустить хотите!», ну, я им на пальцах объяснил, что к чему, они призадумались. В общем, договорились встретиться в четверг. Мне кажется, они должны согласиться. Хоть наши двери процентов на десять дороже, чем у «Преграды», но в комплексе с сигнализацией получается примерно та же цена. Да что я вам-то объясняю… Короче, я надавил на то, что наши двери надежнее.

2
{"b":"207364","o":1}