Иными словами, на «четверку» возлагается вина за все неудачи и пороки политики прошедших лет. Но хотят или не хотят этого новые руководители КПК, тем самым заодно ставится под сомнение основное направление всей внутренней политики в прошлый период.
«Банде четырех» приписывается попытка изменить коренным образом самые основы КПК, ее идеологию и политику. Это одно из наиболее симптоматичных обвинений, поскольку оно косвенно отражает действительные установки «культурной революции», направленной на окончательное превращение марксистской партии в маоистскую.
В статье «Жэньминь жибао» (12 июля 1977 г.), озаглавленной «Какую партию хотела вновь создать „банда четырех“?», говорится, что, хотя «великая славная правильная Компартия Китая была лично создана и выпестована» Председателем Мао, «банда четырех» стремилась разрушить КПК. «На протяжении 10 лет они заявляли», что надо «реорганизовать и изменить характер нашей партии, разрушить организационную структуру партии». Эту работу оппозиция вела под лозунгом «смены династий».
Чжан Чуньцяо еще в 1967 году, если верить статье, заявил, что «на нынешние партийные организации нельзя положиться», «партию необходимо реорганизовать», «можно обойтись без парткомов провинций и городов». А в январе 1968 года он уже прямо поставил вопрос: «В конце концов, нужна или не нужна партия? Могут ли ее заменить массовые организации?» Когда началось восстановление партийных организаций в 1969 году, Чжан предложил свой проект реорганизации партии: «В центре необходимо создать ревком, а в низах поручить нескольким лицам вести партийные дела. Шанхай — главный пункт связи цзаофаней; ревком должен подменить горком, а в низах пусть отряды цзаофаней играют роль партийных организаций».
Чжан Чуньцяо исходил из того, что именно отряды цзаофаней должны взять на себя руководящую роль, а не партия. Он утверждал, что КПК превратилась в старый государственный аппарат, который «надо разрушить, начиная с ЦК и кончая исполнительными органами».
Когда эта наиболее экстремистская из установок «культурной революции» была отвергнута (надо думать, Мао Цзэдуном), Чжан Чуньцяо стал утверждать, что «партия, по-видимому, еще нужна, однако надо вновь построить партию». Интересно, на каких же основах предполагалось перестроить партию? Речь шла о том, чтобы вычистить из партии старые кадры, пришедшие еще из освобожденных районов, которые «все стали каппутистами». Одновременно предлагалось подвергнуть чистке «от 50 до 80% членов партии из интеллигенции».
Кого же предлагалось принимать в партию взамен? Прежде всего цзаофаней, которые должны «получить превосходство в силах». При наличии отрядов цзаофаней «все вопросы будут разрешены». Под таким лозунгом, по словам газеты, Чжан Чуньцяо вел наступление на организационные принципы партии. В статье делается вывод, что лозунг о создании партии «означал ее превращение в фашистскую партию», «меньшевистскую троцкистскую организацию».
Сейчас становится явным то, что тщательно скрывалось во время «культурной революции». Главные ее организаторы действительно посягали на коренное изменение не только идеологических, но и социальных и организационных основ партии, а вероятно, и всей политической системы КНР. Конечно, как мы и предполагали, они и не собирались отказаться от опоры на партию как инструмент власти Мао Цзэдуна и его сторонников. Но они стремились видоизменить партию таким образом, чтобы она была абсолютно послушным инструментом группировки «леваков» и экстремистов во главе с. Мао Цзэдуном.
Однако сил для осуществления этой акции у них не хватило. Противостоящее им умеренное крыло, представлявшее свергаемое старое поколение кадров, которое было активно поддержано военными, сумело не допустить полного разгрома самой партии и старых кадров в период «культурной революции». Видимо, в этом состояла одна из основных заслуг Чжоу Эньлая перед нынешними преемниками Мао Цзэдуна. Сохранив Дэн Сяопина, Е Цзяньина и многих других старых деятелей в партии, армии, государственном аппарате, Чжоу Эньлай создал условия для победы над «леваками» после смерти Мао Цзэдуна. Цзян Цин, Чжан Чуньцяо и другие члены «четверки» могут лишь с тоской вспоминать о незавершенной работе по полной реконструкции КПК и уничтожении «старой гвардии».
Что касается Мао Цзэдуна, то он, по-видимому, не ставил перед собой столь далеко идущих целей, как его ретивые приближенные из числа «четверки». Он довольствовался полным утверждением собственного культа и своей власти, а главное — устранением всех, кого он только мог заподозрить в измене или отклонении от его идеологии и политики. Сильно «хромая на левую ногу» и активно поддерживая «экстремистов», Мао в то же время, верный принципу «шагать на двух ногах», не отказывался опираться и на более умеренное крыло в партии, демонстрирующее свою покорность его власти.
Китайская печать отмечает, что «четверка» придавала особое значение утверждению своего идеологического влияния в партии. Одним из методов ее работы в этой области было создание так называемой «авторской группы» в шанхайском горкоме партии. Теперь газета «Жэньминь жибао» называет эту авторскую группу штурмовым отрядом «банды четырех» в борьбе за узурпацию власти в партии и государстве5. «С помощью лиц из этой группы и еще нескольких лиц они публиковали черный материал, направленный против отдельных китайских руководителей». Чжан Чуньцяо, по утверждению газеты, ставил задачу создать в Шанхае многочисленный «теоретический костяк». Он говорил: «Как Чан Кайши создал лушаньское офицерское училище, так надо создать и воспитать собственную группу теоретических работников».
Еще при жизни Чжоу Эньлая «авторская группа» при шанхайском горкоме партии выступала с нападками против Чжоу, а после его смерти обрушилась на Дэн Сяопина и на Хуа Гофэна. Особенно реакционным было то, отмечается в упомянутой статье, что, следуя указаниям Чжан Чуньцяо, сторонники «четверки» из бывших членов авторской группы в августе 1976 года подготовили к изданию так называемый «Дневник нэпмана» об обстановке в Советском Союзе в конце 50-х годов, где «протаскивались нападки на товарища Хуа Гофэна». Под предлогом «извлечения уроков из советского опыта» они стали называть руководящие кадры, прилагавшие все силы для осуществления модернизации, ревизионистскими элементами, проповедовавшими теорию примата производительных сил.
Борьба против сторонников «четверки» носила весьма ожесточенный характер. На Западе полагают, что более 30% всех мест в ЦК КПК было занято «леваками» и их сторонниками. Кроме того, существовали многочисленные опорные базы в городском ополчении, а также среди миллионов наследников хунвэйбинов в среде китайской молодежи.
Во многих провинциях вспыхнуло активное сопротивление Пекину. В октябре 1977 года в провинции Шаньдун произошло более 150 крупных вооруженных столкновений, сопровождавшихся большими жертвами. По сообщениям партийного комитета провинции Шаньдун, было убито и ранено более 1600 человек «военных кадров». Аналогичные сообщения поступали из других районов страны. В Шанхае, Гуанчжоу (Кантоне), по сообщению агентства Рейтер, были приговорены к смертной казни 29 человек — «активных контрреволюционеров».
Параллельно с этим развернулась кампания по реабилитации и восстановлению на партийных и государственных постах многих прежде отстраненных деятелей. Речь идет не только о наиболее известных в Китае руководителях, которые ранее подвергались гонениям. В печати постоянно сообщается о деятелях среднего звена — партийных, государственных, военных, которые были в свое время незаслуженно ошельмованы, сняты с постов.
Волна реабилитации жертв «четверки» поднималась все выше, подкатываясь к вершинам власти в КНР.
В первое время после смерти Мао по инерции продолжалась кампания против Дэн Сяопина. Однако вскоре она пошла на убыль. В неофициальных беседах все чаще высказывалось мнение, что эта кампания была не вполне справедливой. Затем стали осторожно говорить о возможной реабилитации Дэна, а потом и о предстоящем возвращении его на руководящие посты.