Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Это мне когда-то рассказал архиепископ Киприан и добавил:

— Ну, чего можно было ждать для Церкви при таких священнослужителях?..

В 1913 году Россию посетил Патриарх Антиохийский Григорий. Русского языка он, разумеется, не знал, служил по-гречески, но некоторые возгласы произносил по-славянски, их ему подсказывали сослужащие с ним наши архиереи. По этой причине произошла курьезная и даже отчасти соблазнительная история.

Патриарх служил Божественную литургию, а один из русских митрополитов стоял в Алтаре неподалеку от Престола и в определенные моменты исполнял обязанности суфлера.

На великом входе Патриарх принял от протодиакона дискос, а невидимый народу Митрополит тихонько подсказал ему нужные слова:

— Благочестивейшего, самодержавнейшего, великого Государя нашего...

Патриарх, стоящий в отверстых Царских вратах, громко на весь храм возгласил эти слова.

Митрополит продолжал:

— Императора Николая Александровича всея России...

Патриарх все это повторил.

Митрополит суфлировал далее:

— ... да помянет Господь Бог во Царствии Своем всегда, ныне и присно и во веки веков...

И опять:

— Супругу Его, благочестивейшую Государыню Императрицу Александру Феодоровну...

Все шло гладко, русский иерарх подсказывал, а греческий возглашал.

Митрополит продолжал:

— Святейший правительствующий Синод да помянет Господь Бог во Царствии Своем всегда, ныне и присно и во веки веков...

Патриарх повторил эти слова и уже без всякой подсказки, по собственному разумению добавил:

— Супругу его...

Услышав о "супруге Синода", митрополит всплеснул руками, и у него вырвалось:

— Супруги нет!..

А Патриарх принял это восклицание за очередную подсказку и громким голосом повторил:

— Супруги нет!..

Что было дальше и как завершился этот великий вход — история умалчивает.

В начале нашего века в соборе города Владикавказа был такой забавный случай. Тамошний архиерей совершал на литургии диаконскую хиротонию. При этом ставленник был совершенно лысый. И вот, когда протодиакон стал первый раз обводить его вокруг Престола, он от волнения задел семисвечник и опрокинул одну из лампадок, да так, что масло пролилось ему на голову, а "поплавок" (устройство для фитилька) прилип к коже черепа...

Смотреть на умасленную главу несчастного, да еще с прилипшим поплавком, без смеха было невозможно. Смеялись решительно все — священники, диаконы, прислужники... Не смеялся только один человек — архиерей, совершавший священнодействие.

Но вот отошла литургия, и, чтобы наказать своих смешливых клириков, Владыка устроил крестный ход в ближайший монастырь — несколько километров по жаре с иконами и хоругвями, в полном облачении. И тут всем стало не до смеха.

Один человек, который в молодости жил в Сергиевом Посаде, рассказал мне такую историю. Было это тогда, когда отец Павел Флоренский только что принял священный сан. Служили всенощную. В самом начале, как положено, священник с кадилом и диакон со свечой пошли по всему храму... (Вот тут некоторая неясность — о. Павел был то ли еще диаконом, то ли уже священником. Но факт, что сослужил ему такой же новоиспеченный клирик.) Они подошли к праздничной иконе, которую следовало покадить только с одной стороны. Но так как оба они толком службы не знали, то обошли аналой — окадили икону с четырех сторон... Обошедши раз, пошли во второй, потом в третий... Каждый из них надеялся на то, что сослужащий лучше знает устав... Наконец, их ошибку заметили из Алтаря, и присутствовавший там архиерей сказал пономарю:

— Пойди их останови. А то они всю икону закоптят...

Окончить эту, первую главку моего повествования, пожалуй, стоит нижеследующим курьезом. После отречения Государя Императора Правительствующий Синод разослал по епархиям распоряжение о том, что теперь на ектеньях и возглашениях следует поминать не монарха, а "благочестивое временное правительство". По окончании же литургии и в иных случаях предлагалось воспевать и такое несообразное к Богу прошение:

— Временному правительству — многая лета!

"Тихоновцы" и "обнагленцы"

Жизнь кончилась, началось житие.

Н.Лесков. Соборяне

О трагической истории Русской Православной Церкви в двадцатых и тридцатых годах уже написаны тома — есть книги о. М.Польского, Л.Регельсона, В.Русака... О страшном этом времени будут написаны и еще сотни страниц, по той хотя бы причине, что необходимо сохранить как можно больше сведений о новомучениках и исповедниках российских.

Мой труд отнюдь не принадлежит к жанру агиографии, и тем не менее я не могу вовсе не коснуться этой темы. Мой великий предшественник Николай Лесков когда-то изрек: "Человек наилучше познается в мелочах". Я могу от себя добавить: это относится не только к нравам, но и ко временам.

Несколько лет назад я сделал небольшое наблюдение. Я вдруг обратил внимание на то, что душою, вдохновителем кровавых гонений, которые обрушились на христиан и их Церковь в первые десятилетия Советской власти, был человек, который носил имя Святого Крестителя Руси — княза Владимира. Но притом фамилия его — Ульянов т.е., собственно, Юлианов) — содержит в себе имя одного из злейших за всю историю врагов Церкви — кесаря Юлиана Отступника. Страшноватый дуализм...

"Тихоновцы" — так, по имени великого Российского Первосвятителя, называли православных их гонители и недруги. Полагаю, в свое время слово это — "тихоновцы" — произносилось то с ненавистью, а то и с высокомерием. Но зато можно с уверенностью сказать: сами истинные чада Церкви в этом прозвище ничего зазорного для себя не чувствовали.

Начну с некоей цитаты, вернее, с пересказа. Книга Льва Регельсона "Трагедия Русской Церкви" представляется мне несколько тенденциозной и спорной по части выводов, но содержит множество поразительных фактов и бесценных документов. Таких, например, как автобиография Владыки Афанасия (Сахарова).

На меня самое сильное впечатление произвела сцена ареста Священномученика Митрополита Петроградского Вениамина. Чекистов к нему привел его ученик, уже известный в городе проповедник о. Александр Введенский — будущий глава обновленцев. Несмотря на свою весьма сомнительную роль, он приветствовал архиерея как положено и протянул руки, чтобы получить благословение.

Владыка Вениамин благословения не дал и произнес:

— Оставьте, отец Александр. Мы ведь не в Гефсиманском саду.

В каком-то селе закрывали церковь.

Мрачная и молчаливая толпа мужиков глядела на разорение святыни.

Из церкви вышвырнули иконы.

Один из "комиссаров" кричит сельчанам:

— Бога нет! Нет Бога! Вот, смотрите!..

И он начинает палить из винтовки в лики святых.

— Видите?! Видите?! Ну, где ваш Бог?.. Почему Он меня не накажет?

— Уже наказал, — слышится голос из толпы.

— Когда наказал? Как наказал?

— Ум отнял.

В двадцатые годы на моем приходе, в селе Низком, служил старый иеромонах отец Исидор. По какому-то случаю его вызвали в сельский совет. Там секретарь обратился к нему вполне дружелюбно:

— Товарищ Никольский...

Батюшка его перебил и сказал:

— Я — вам не товарищ. Я никогда не был вам товарищем. И не дай Бог быть с вами товарищем!

Рассказ старой монахини.

Когда из их города высылали духовенство, то целый вагон набили только священниками и диаконами. Их провожали со слезами. Поезд долго не уходил, и вдруг высылаемые все вместе, хором запели:

4
{"b":"194528","o":1}