Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Вот и думай тут…

Умру не забуду, как я впервые самостоятельно одолевал эти полсотни шагов. К Мымре-то меня, мало что тогда соображавшего, вёл Обмылок, а вот обратно… Стоило сдвинуться с места, сумерки вокруг шевельнулись, закопошились. Волей-неволей пришлось остановиться, переждать головокружение. А впереди между тем меня подстерегала первая страшилка. Я ещё в ту пору не знал, что это за штука. Не знаю и сейчас. С уверенностью могу сказать одно: бояться её не следует.

Было так: полумгла справа подёрнулась чем-то вроде паутины, затем беззвучно раскололась длинными чёрными трещинами, превратившимися через миг в заросли гигантских прямых шипов, что, разумеется, тоже было оптическим обманом. Далее возникшие ниоткуда дебри взметнулись и протянули все свои острия ко мне. По-моему, я заорал. И это было не худшим из того, что могло стрястись. Например, кинулся бы наутёк, наверняка покалечился бы — и прощай, карьера андроида.

Вообще такое ощущение, что здешняя атмосфера представляет собой сплошную воздушную линзу. Потом я, конечно, сходил осмотрел страшилку вблизи. Ну что сказать?.. Чёрный прямой ствол со смоляными наплывами, распадающийся вверху на три отростка, каждый из которых тоже разветвляется, но крону дерева это не напоминает нисколько — скорее торчащий кверху корень. Впрочем, за точность сравнения не поручусь: выше третьей-четвёртой развилки перспектива начинает гулять.

Вторая страшилка располагается чуть подальше и с той стороны, где блямба. Похоже, их тут много. Зачем они? Понятия не имею! Возможно, опоры, поддерживающие свод, а возможно, местная растительность.

Хорошо ещё, что мне в тот раз ёжики навстречу не попались. Тоже, доложу я вам, зрелище. Собственно, никакие они не ёжики — вообще непонятно что. Сначала прилегающая к полумгла вспучивается, становится бугристой, бородавчатой — и вот уже накатывают на тебя бурые глыбы, быстро при этом уменьшаясь. Этакие перекати-поле размером чуть больше футбольного мяча. Впрочем, иногда чуть меньше. Вроде бы состоят из того же мха, которым здесь всё покрыто, однако назвать их растениями я бы не решился. Передвигаются суетливыми стайками, и такое впечатление, что всё на пути обнюхивают. Ткнувшись в босые ноги нелицензионного андроида, замирают, отскакивают и бегут дальше.

Ещё они мне напоминают, как ни странно, катящиеся снежные комья. Я даже смотрел, не остаётся ли за ними дорожки во мху. Нет, не остаётся…

На редкость скудный мир. Иных объектов здесь, судя по всему, не имеется. Хотя нет, вру. Есть ещё медузы, но я их сперва принимал за атмосферные глюки, пока одна из них не проплыла, кривляясь, в каком-нибудь метре над голой моей головой. Вблизи она скорее походила на мыльный пузырь, чем на медузу — ни бахромы, ни стрекал. Бывают крохотные, с горошину, таких тут полно, а та была гигант — не меньше полуметра в диаметре…

Кажется, госпожа сгинула надолго. А коли так, то у меня есть полное право перейти в спящий режим. Поплетёмся-ка мы, Володенька, к нашему родному футляру.

* * *

Со стороны футляр похож на прямоугольную подтаявшую глыбу льда. Длиной — в полтора человеческих роста, высотой — по грудь, углы — скруглённые. При моём приближении он гостеприимно раскрывается, предъявляя уютное нутро, содержащее всё, что необходимо фальшивому андроиду для нормального функционирования. Бритва (она же губка), ночной горшок и ещё одно интимное устройство, о котором умолчу. Собственно, все эти предметы лишь называются так (точнее, я их так называю), а с виду — чистый сюрреализм. Если бы не краткие объяснения Обмылка, никогда бы не понял, что это и зачем.

Вот, например, желеобразный комок размером с кулак. Вы не поверите, но это именно бритва. Ложишься навзничь, кладёшь её, скользкую и холодную, на пузо — и принимается эта тварь по тебе ползать на манер улитки, сокращаясь сноровисто и щекотно. Потом переворачиваешься ничком, после чего процедура повторяется. Несколько минут — и ни волоска на тебе, ни пылинки. Гладок, стерилен, готов к услугам.

Или вот нечто, напоминающее плоский слегка изогнутый булыжник. Чёрного цвета, тяжеленный, будто из свинца отлит. Окрещён дозатором. Внутри у него жратва, густая паста. Высасывать её можно с любого края, причём вкус в разных местах разный. Замечательное устройство, однако есть у него одна подлая черта: всё помнит, и добавки не выпросишь. Может, оно и правильно. Роботы не жиреют. Тем не менее постоянно достаёт чувство лёгкого (а если пайку не растягивать и слопать в один приём, то и волчьего) голода. Как в подвале.

Назначение безымянного предмета, напоминающего большую сувенирную спичку со стержнем круглого сечения и гранёной головкой, мне неизвестно. Забыл спросить. Потому он и безымянный.

Прочие устройства, чтобы избежать физиологических подробностей, описывать не буду.

Насколько я понимаю, оболочка футляра настоящая, содержавшая когда-то лицензионного андроида, а вот внутреннее оборудование наверняка раздобыто оттуда-отсюда пронырливым Обмылком, потому что для меня вдавлина в донышке предусмотрена, а для других приспособлений — нет. Вернее, вдавлины-то есть, но по форме они ни с чем имеющимся в наличии не совпадают. Стало быть, что-то в них лежало другое.

Зато выемка, в которой я сплю и отдыхаю, словно под меня делана. Самое время вспомнить, что размеры одежды моей и обуви Карина Аркадьевна как будто знала заранее. Вряд ли это совпадение. Так что, окажись я скроен по-другому, проехала бы тогда мимо, даже взглядом не удостоив…

Укладываюсь в футляр, крышка сама собой закрывается. Лежу перебираю в памяти события, в результате которых дошёл до жизни такой. Что-то там сейчас поделывает Толян? Может, тоже по трущобам прячется, а может, на Канарах давно… Сволочь он, конечно, обаятельнейшая. Взял однажды и, не теряя обаяния, утопил служебный сейф с уголовными делами. И ладно бы ещё в Марианской впадине утопил, а то ведь на двухметровой глубине! И вода прозрачная. Тут же, естественно, пригнали кран, подняли сейф, и попёрли Толяшечку в три шеи из органов. Думаете, расстроился? Ещё и радовался, что не посадили…

Странно, ей-богу: лежу чёрт знает где, чёрт знает в чём, изображаю из себя нелицензионное устройство, а сам гадаю, выкрутился или не выкрутился подставивший меня родственничек, чей долг я сейчас непонятно за каким дьяволом отрабатываю…

Но какова Карина! Да, теперь все концы с концами сходятся: увидела бродяжку, параметры подходящие, тормознула, подобрала, выспросила, поместила на недельку в похожие условия, смотрит — вроде то, что надо: разденется, обреется, в футляр залезет, самую нелепую команду выполнит беспрекословно, да ещё и благодарен будет, придурок…

Накатывает злость. На Мымру, на Карину, на Толяна, на себя самого, на тот свет, на этот… Чума на оба ваши света!

Глава 5

ЛИЦЕНЗИОННЫЕ

Нет, так нельзя. Так и до кондрашки себя доведёшь. А не сходить ли нам, Володя, на разведку, и не выяснить ли наконец, что это за блямба такая? Боязно, однако. Не дай бог, вернётся Мымра, а у андроида опять программный глюк, причём серьёзный, если по окрестностям вздумал бродить. Обычно, когда госпожа возвращается и вызывает на ковёр (то ли из корешков свалянный, то ли из синтетических волокон), потолок моего гробика вспыхивает фиолетовым и раздаётся низкое прерывистое гудение. А уйду на прогулку — ничего не увижу и не услышу…

Или рискнуть?

Принимаю сидячее положение, саркофажик мой послушно раскрывается. Встаю, перешагиваю через борт. Вот она, эта тёмная загадочная блямба. Маячит в тумане и очертания имеет, если смотреть с этой точки, не совсем приличные. Интересно, сколько до неё? Метров сто? Во всяком случае, не больше — иначе бы она растворилась в общей мешанине бликов. И размеры её наверняка громадны…

Главное — идти медленно, строго по прямой. Отсчитываю первые шаги — и смутный абстрактный фон начинает не то чтобы биться в судорогах, поскольку ленивых судорог, в моём понимании, не бывает, но одни блёклые пятна меняют форму, другие тают, третьи появляются… Справа восстаёт из мрака всклокоченная страшилка, протягивает ко мне чёрные шипы. Не обращаю внимания. Главное — идти по прямой, и, кажется, мне это удаётся, несмотря на подворачивающиеся под ноги вдавлины и выпуклости. Блямба ведёт себя странно. Сначала распадается на две блямбы — малую и большую, затем обе, истаивая на глазах, расплываются врозь и в конце концов исчезают. Я останавливаюсь. Итого: восемьдесят четыре шага.

32
{"b":"193417","o":1}