Почти никто, Маритха. Почти. И потому ты сейчас жива.
— От них, говоришь, научился… Я ещё тогда подумал, что все это чистое вранье. Да они наших на полет стрелы не подпускают. А уж тайны свои доверить — это совсем… — Он пожал плечами. — Что я, Такхура, что ли, не видал? Всегда он пустобрех был, на похвальбу гораздый. Я ещё тогда подумал… ну, как рассказала ты все это…
Маритха сжала зубы. Вот как, оказывается. Решил, обманул Такхур и Корку, и глупую женщину. С перепугу и не такое почудится!
— Нить Такхура уже пересекалась с путями народа адика, — вдруг медленно сказал Раванга, будто прислушиваясь к чему-то. — Очень давно, но это случалось. Потому они и признали его, потому и лечили. Потому и знания доверили. Потому он и смог их принять. Любое знание, любой полученный дар не умирает, а тихо тлеет в середине, не зная, как выбраться наружу. В этот раз клубок размотался к пользе Такхура, возвращая его к тем, кто пробудил в нем прежние качества. И дар Ведателя в нем тоже дремлет. Его поступки трудно предвидеть — он способен изменить свою судьбу. Его не нужно бояться, но забывать о нем не стоит.
— Все равно, — упорствовал Тангар, — все эти его… фокусы… Неужто они могут Ведателя обвести?
Он спрашивал: неужто они могут обвести самого Равангу? Маритха криво улыбнулась.
— Ты ничего не слышал. Искусство адика иное. Они создают… они временно изменяют видимую мне суть вещей. И мне с моим видением трудно двигаться в том мире, что они создают поверх существующего.
Тангар шумно выдохнул. Маритха, уже знакомая с умствованиями Великих, ухитрилась что-то ухватить из слов Раванги, хранитель же просто беспомощно взирал на своего благодетеля, дожидаясь подмоги. Девушка ещё хотела расспросить про этих адика, только соображать немножко начала, но Тангар опять её опередил:
— Да что про них говорить-то? Корка же сказал, что Маритха больше никому не нужна! Стало быть, и заботиться нечего. Пускай сокровища свои ищут, а уж коль найдут, горакхи черные, пускай делёжкой своей подавятся и друг друга перережут! — Он осёкся, но было поздно, страшные слова уже вырвались наружу, и хранитель уставился в скалы, избегая смотреть на Великого.
Раванга, однако, ничего не сказал, оставляя Тангара мучиться в неведении о том, насколько велико неудовольствие, вызванное его глупостью.
— А он правильно сказал. — Маритха решила загладить память о промахе. — Раз я уж больше не нужна… то и бояться нечего! Так выходит.
— Тебе и не нужно бояться, а вот настороже быть придётся, пока не доберёмся до места. Что за сокровище хотел заполучить Такхур? Ты знаешь?
— Нет, — покачала она головой.
— Что за сокровище не далось ему в руки в одиночку? Показалось такой великой ценностью, что он решился сойтись с «хозяином»?
— Только с Коркою…
— Нет, — улыбнулся Раванга. — Такхур не глуп, и как только он заподозрил, что «хозяин» — Ведатель, то наверняка подался к нему на поклон. Только Корка о том не ведает. Такхуру нелегко выстоять против настоящего дара, со своими-то начатками, однако кое-что закрыть от Ведателя, мне кажется, он может. И пара — не все умение, полученное им от адика. И помни, Маритха, его пара действует, когда он её творит. Стоит только прекратить…
— Значит, ночью ты должен увидеть его Нить! — довершила Маритха. — А если нет, то уж в следующую точно.
— Да, если ему никто не помогает.
Ну вот, опять!
— Сокровище Такхура, быть может, на нашем пути. Все ценное в запретных землях, кроме золота, можно увидеть только в Храмах. А их всего три. Все они скрыты, но один из них Такхур, быть может, и нашёл. Потому он грезит о «сокровищах Бессмертных». Как только я увижу ясно его Нить, можно будет сказать, что за Храм он выбрал на разграбление.
— Да что мы, мимо, что ли, не проскочим? — в который раз возмутился Тангар. — И что нам тот Такхур, чего бояться?
— Правильно, — сказал Великий, — остерегаться надо не его, а Васаи.
Маритха поёжилась, когда вспомнила вкрадчивый голос Второго Ведателя.
— Настоящее сокровище для него — секрет моей силы, моего долголетия. Он думает, что мощь даётся извне, а не обретается человеком. Даётся как плата или дар Бессмертных. Если он узнал от Такхура о Храме в запретных землях, то тронется туда. И будет оставаться там, пока не уверится, что чуда не случится.
— Он может нам помешать? — сообразила Маритха.
— Мы в Храм идём? — вместе с ней спросил Тангар.
— Кто знает, Маритха? Ты прав, Тангар. Не беспокойся, Бессмертных мы там не увидим. Это просто Храм.
— Уж верно, не просто, раз мы туда… — бормотал хранитель, вроде как для себя.
Раванга улыбнулся вновь:
— Бессмертные дали знак, столкнув нас с Коркой. Не следует недооценивать молчание Нити Васаи. Если случится так, что нам придётся разделиться, помните об этом. Особенно ты, Маритха.
Девушка еле кивнула. Тангар аж зарычал, так портила ему жизнь одна мысль о Такхуре, бродящем вдали от расплаты за все злодеяния.
— Великий Раванга! — вдруг вспомнил он. — Так что тут было-то? Как Корка тела лишился? И куда подельники его подевались?
— На него набросились его же люди. Ему показалось, — Великий кинул быстрый взгляд на Маритху, будто призывая её внимание, — что они обезумели. Сначала двое сцепились между собою, потом один из них напал на него. Корка вырвался из носилок, но погонщик подстерёг его за пологом. Раненный, он не удержался и свалился со зверя. Это его и спасло, потому что люди готовы были убить друг друга. Корка оказался крепче всех. Чувствуется, что он был в ярости, но общему безумию не поддался.
— Спасло… — вздохнула Маритха. — А тут на него из незримого набросились.
— Именно так. Этого он уже не чувствовал. Помнит только, как не мог пошевельнуться в своём теле, как оно само ходило, разговаривало, а он все сжимался и сжимался к середине, как будто истончался. Участи людей своих он тоже не ведает, но я не вижу их Нитей. Возможно, Корка и тут оказался самым сильным. У тех, кто не умер, Нитей уже нет, и потому мне не суждено их видеть. Вот адика, они могли бы, если б захотели… Они чувствуют здешнюю землю, память её, слой за слоем. Они смогли бы найти место, где тарп оказался свободным от всадников, и, может, указали бы, что стало с людьми.
— Память? — Девушка вспомнила огромные глаза нарутхи. — Неужто у земли тоже память есть?
— Есть.
— А нарутхи… они могут… — Маритха сама не знала, что сказать.
— Ты о том звере, что встретился в скалах?
Она кивнула.
— Там не было следов, — тихо сказал Тангар.
— Нарутхи не всегда оставляют следы, — обескуражил его Великий.
— Значит, я видела его!
— Может быть. Твою Нить читать теперь очень трудно, а Тангар его не застал.
— Не водятся в этих местах нарутхи, — не унимался хранитель.
— Они могут быть повсюду, — снова поправил его Раванга. — Это хранители Бессмертных. Это их земля, и нарутхи помнят то же, что и она.
Помнят то же, что и она…
— Хранители… — прошептала Маритха. — А от кого они хранят?
— Вот это мне неведомо. Но они глаза и уши Бессмертных. Я думаю, ты действительно встретила нарутху — твоё пребывание в запретных землях не могло остаться незамеченным. Они следят за тобой.
Вот теперь Маритху пробрало до самых костей. Эта тварь такою доброй показалась!
Девушка умолкла, обняв руками колени. Молчал и Тангар, однако по вздувавшимся то и дело желвакам можно было догадаться, что его мысли недалеко убрели от Такхура и справедливой мести для злодея. Великий, тот вообще закрыл глаза и застыл, плавно покачиваясь вслед движению тарпа.
Оказалось, день уже опять клонился к вечеру. Сколько же они проговорили? А все равно ясным так ничего и не сделалось. Впереди лежал таинственный Храм, Дверь в Бессмертие, которую нужно отворить, чтобы тут же затворить обратно… Бывает ли что-нибудь глупее? Наверно, не бывает, но для неё, и правда, нет другого способа и бремя сбросить, и мир этот проклятый сохранить в покое. Но ждут ли от неё того Бессмертные? Кто их знает? Вдруг они за это только разозлятся на Маритху? Отнимут все, что есть ещё хорошего в жизни. Тангара. Девушка болезненно сжалась.