— Вокруг тебя разные слухи ветром носятся. Для каждого свои. Кое-кто свято верит, что с Той Стороны пришла такая тварь — с женской личиной, что самого Великого одурачить может. Да ещё извести не побоится, лишив Табалу покровительства Бессмертных, и тогда отродья запретного края хлынут через Пограничную Расселину. Кто-то уверен, что найденная в пустоши женщина знает сокровенную тайну Раванги, — лучезарно улыбнулся он. — Тайну моей силы. Или тайну разговора с Бессмертными. А стать равным Великому хочется многим. Многим Ведателям. Мало кто знает, как достаётся величие. Обрести все и в одночасье… — Раванга ещё раз улыбнулся чему-то, невидимому Маритхе. — Покровитель же чувствует близкую опалу, которую я не стану отвращать, нарушая естественный ход событий ради одного человека. И теперь Радих трясётся оттого, что все, даже сам Великий, плетут интриги за его спиной. Что за посланницу я ждал из Великой Аданты, зачем выехал встречать прямо в пустошь? Какую весть она мне принесла? Он в каждом видит врага, но пока ещё боится действовать. Для простых же людей и слухи попроще: если уж Великий попирает законы Бессмертных, приводя к себе женщину, то что до тех законов обычному Ведателю? Великий Раванга возгордился и забыл свой долг перед Бессмертными, забыл законы, шепчутся на улочках Табалы. Он недостоин своего величия. И потому нужно выгнать искусительницу из города, или придёт конец многолетнему равновесию. — Маритха то краснела, то бледнела. — Есть и такие, что всего лишь неосторожно хотят мне досадить. Потому и в Храме нельзя надёжно укрыться, потому и не по нраву мне здешнее подземелье.
— Где… где я? — перехватило ей горло.
— В храмовом подземелье, — сказал он, чувствуя её волнение, но не в силах прочитать что-либо. У Маритхи все мысли от испуга отшибло.
— Однако тут я могу ненадолго оставить тебя на Тангара и его людей, — «утешил» её Великий. — Покровитель уже не отряжает сюда хранителей по моей просьбе. Тангар взялся за это дело по своему почину. Но ты не думай о плохом, отдыхай.
Легко сказать, подумала Маритха и тут же почувствовала, что её клонит в сон. Нет, нельзя, чтобы простого человека так легко было заставить спать… бояться, успокоиться вмиг… любить, страдать…
— Если уж за дело Тангар взялся, — пробормотала она язвительно, превозмогая зевоту, — то это плохо закончится.
— Ты мало знаешь Тангара, — строже, чем обычно, произнёс Раванга. — Вот и не суди напрасно. Противники твои сильны и многочисленны, а я не могу посвятить тебе и день, и ночь. Много людей, больших и малых, ждут моей помощи. И пренебречь ими я не могу. Разговор же с Бессмертными рвёт мою связь с этим миром, и на это время Тангар становится твоей единственной защитой. Я бы предпочёл, чтобы он денно и нощно стерёг у твоих дверей, но он остаётся Первым хранителем Радиха. И потому не всегда может следовать своему разумению. А его разумения и пристрастия мне известны. Но как только Покровитель перестанет быть Покровителем… а того уже недолго ждать осталось…
Тогда Маритха больше Великого не увидит. Потому что денно и нощно у её дверей будет стеречь Тангар. Самолично.
Её передёрнуло.
Раванга встал, собираясь покинуть её подземелье.
— Ты слишком устала, и потому на ум приходят только черные мысли.
Маритхе внезапно полегчало, словно свежий воздух из ниоткуда пронёсся под невидимыми сводами пещеры. Тем не менее она удивилась его словам.
— Откуда мне взять белые, если все против меня одной? Я не хочу так… я хочу покоя, — прошептала девушка. Испуганно поправилась: — Я заботы хочу. Любви! Дома родного!
Раванга поглядел на неё с глубоким сочувствием. Пожалуй, в первый раз он так на неё смотрел.
— Так получается, Маритха. Так, а не иначе. Как говорит Аркаис, так поётся в твоей песне. Знай одно: мы гораздо сильнее, чем воображаем. И потому цени себя, не как привыкла, а по теперешним заслугам.
Где-то она уже слышала подобное. Где?
— Я не стану будить сиделку, — донеслось уже от дверей.
Девушка осталась одна. Задумалась, впрочем, ненадолго. Скоро она уже спала глубоким сном.
Проснулась Маритха при тех же свечах, но тощая сиделка не сопела под стеною, а торчала рядом. И ещё чьё-то присутствие девушка скорее почувствовала, чем обнаружила. Как слабый ветер от урагана мощи, что знаком ей с того дня, как угораздило сразу двух Великих повстречать. Знакомый ветер. Кажется… кажется, этот человек уже приходил, пока она между мирами кружилась, забыв своё тело.
— Очень хорошо, что ты проснулась, — услышала девушка звучный, прочувствованный голос. Красивый, ласковый.
Не к добру это все.
— Почему тебя так беспокоит моё присутствие, Маритха? Разве я тебе содеял что-либо дурное? Нет. Ведь прежде мы не встречались. Однако я сделал все, чтобы тебе предоставили здесь самое лучшее. Гостья Великого Раванги — наша гостья. Отбрось излишнюю настороженность, — человек медленно вышел из-за её изголовья и остановился рядом, — не угнетай себя ложными заботами и избавляйся от своих недугов.
— Благодарю тебя, Ведатель, — обратилась она, величая его, как положено, утеряв уже большую часть своей тревоги, но не утратив настороженности.
Сиделка суетилась, подкладывая гостю какую-то ткань поверх шкур. Он величаво опустился рядом с её ложем, туда же, где вчера сидел Раванга. Вместо вчерашнего тусклого огарка сегодня тут сияло множество свечей, и если бы девушка до сих пор не сообразила, с кем имеет дело, то по одной остроконечной шапке, расшитой тайными знаками, угадала бы, что к ней пришёл Ведатель Храма.
Гость открыто улыбнулся.
— Я Васаи, Второй Ведатель Храма Табалы и Первый Ведатель Покровителя Табалы Радиха.
Маритха даже зажмурилась от такого величия. Зачем он пришёл?
— Я вижу, что тебя опять беспокоит моё присутствие, — повторил он, вместо того чтобы прямо ответить на её случайный молчаливый вопрос, как отвечал ей Тёмный Аркаис или Великий Раванга.
Она не решилась на прямую ложь.
— Я… — замялась девушка, — не знаю, какие ещё слова найти в благодарность… Что сказать… Я никогда не говорила с высокими Ведателями из Храма. Мне… Я боюсь… случилось что-то нехорошее… Я думала, что Великий сам меня навестит…
Против Ведателя ни Тангар, ни люди его не помогут. Он, верно, выждал, пока Великий бросит её, и пришёл, чтобы вытянуть все из беспомощной девушки. Хорошо ещё, что она так мало знает! Великий Раванга… Он не мог её просто так оставить! Беззащитной перед Ведателями в Храме!
— Он сегодня не придёт, — промолвил незваный гость, и Маритхе почудилось довольство. — Он очень занят, Маритха. Покровитель Радих призвал его к себе. И не он один жаждет говорить с Великим Равангой, потому беседа затянется. Там и Первый Ведатель Храма, и большая часть нашего братства. По той же причине и я отважился прийти к тебе, хоть Великий и просил не беспокоить его… подопечную. Конечно же, он проведает о моем приходе… и, вероятно, будет недоволен. Но забота о Храме важнее его просьбы, сильнее опасений вызвать его неудовольствие. Потому я здесь и прошу твоего содействия и помощи.
Девушка остолбенела, не того она ждала. Уж если она понадобилась ещё и личному Ведателю самого Покровителя Табалы!..
— Какая же от меня помощь? — спросила осторожно. — Я ведь простая… — Она осеклась.
Что, если Раванга про неё другое говорил? Лучше помалкивать.
— Понимаю, что требую многого, — с сочувственной улыбкой продолжал Васаи. — Ты сейчас сама нуждаешься во внимании, которого Великий Раванга дать не в силах. Знаешь ли ты, Маритха, что такое Великий? Как много у него забот? Как много паломников принимает Храм? Самые усердные из них остаются здесь на время вечной ночи, исполняя уроки Великого, слушая его слово, и уходят иными после Первого Солнца. Знаешь… но тебе, конечно же, все это известно. Ведь ты давно знаешь Равангу?
Тут она могла ответить честно:
— Нет, высокий Ведатель, я встретила его в пустоши. Он спас меня…
Маритха снова осеклась, ведь это ложь, и как только она про то подумала, Васаи тоже почувствовал её неуверенность.