Вот тут-то мне и показалось, что я, наконец, урыл своих соперников, так как по части импровизаций мне в этом зале не должно было быть равных уже только в силу того обстоятельства, что я-то видел этот танец на нескольких сотнях планет и состязался в этом искусстве не одну тысячу раз, выступая против самых отменных танцоров и не раз выходил победителем. Но, если говорить по-честному, то в этом танцевальном зале я столкнулся с подлинными мастерами танца, настоящими поэтами движения. Как ни хотелось мне блеснуть перед Рунитой, но я вынужден признать то, что ни Нейзер, ни Ролтер вовсе не уступали мне в главных компонентах танца, в огне и страсти, что, вместе со мной, констатировали и все наши зрители, которые были в полном восторге от моей затеи. Поэтому через полчаса наша танцевальная дуэль завершилась мировой.
Под громкие аплодисменты мы вернулись к столу, где нас ждали главные призы, объятья и поцелуи наших дам. Даже холодную красавицу Зармину и ту пленил танец Нейзера и она повисла на его шее звонко смеясь от радости и покрывая его лицо поцелуями. Никто из нас так и признал себя побеждённым, но мы даже и не пытались выяснить, кому должна достаться пальма первенства. Зато ни пришедшая в восторг Рунита, ни дочери губернатора и уж ни в коем случае не Зармина, в общем, ни одна из наших прелестных дам нисколько не сомневались в том, кто именно одержал победу в танце.
Наш танец подытожил вечеринку, так как, с одной стороны, после него уже никто не решался пригласить на танец свою даму, а с другой музыканты просто демонстративно встали со своих мест на импровизированной сцене и, спустившись в зал, направились к подносам с выпивкой. Хотя выпито в эту ночь было вполне достаточно, никто не свалился на пол от излишнего усердия. По-моему, вечеринка удалась на славу, что подтвердили все и, самое главное, господин Лорант, который распорядился не убирать столы из зала, а лишь велел очистить их от пустой посуды. Судя по тому, как он оживлённо беседовал с метрдотелем и шеф-поваром, он собирался взять на вооружение этот прогрессивный метод обслуживания, и он, похоже, нашел у них полную поддержку.
Наши гости разошлись в предрассветной полутьме, когда небо на востоке уже начало сереть, а лёгкие, серебристые облака, парящие над островом на огромной высоте, стали понемногу розоветь, но лучи Обелайра ещё не достигли туч, клубящихся над вершиной горы Калавартог. Не смотря на бурно проведённые день и ночь, я нисколько не жаловался на усталость, зато Рунита засыпала на ходу. Когда я на руках поднял её наверх и положил на шкуру синего барса, она уже мирно спала, глубоким и умиротворенным сном и мне пришлось вновь прибегнуть к телепорту, чтобы переодеть девушку в ночную сорочку. Но стоило мне только прилечь рядом с ней на синий мех, как она жадно приникла к моим губам своим горячим и требовательным ртом, не скрывая своего страстного, хрипловатого стона.
Страсть девушки была столь ошеломляюща и столь агрессивна, что изумила меня, но моё тело ответило на этот призыв любви самостоятельно, без малейшего раздумья и колебания, словно я только что вышел из камеры-одиночки, в которой томился, как минимум двести лет с руками, скованными силовым полем. Это было какое-то безумие, самый настоящий природный катаклизм, бурное половодье чувств и страсти, захлестнувшее наши тела и души. Единственное, что я был в состоянии хоть как-то контролировать, так это выплеск сенситивной энергии своего сознания, иначе запросто развалил бы в кучу щебня, как гостиницу, так и парочку ближайших от неё домов. Мы были столь активны, что наша огромная кровать тряслась и качалась, словно при землетрясении и я оторвал её от пьедестала и заставить парить в воздухе.
Но зато и шуму я наделал, когда не в силах контролировать всё и вся, забыл о том, что наше ложе парит в воздухе, расслабился и кровать с чудовищным грохотом опустилась на свой постамент, полый внутри. Кажется, я всё-таки дал маху и выпустил парочку плазменных разрядов в космос, потому что над моим ухом тревожно запищал сигнал предупреждения, поданный Нэксом или Бэкси. Это привело меня в чувство и я постарался поскорее остудить, как свой собственный пыл, так и пыл своей возлюбленной, но синий барс, видимо имел на наш счет свои собственные планы и потому моя затея, дать Руните поспать в эту прекрасную ночь, полностью провалилась, да, к тому же ещё и с диким грохотом.
Шел час за часом, а мы без устали ласкали друг друга и, кажется, уже ничто во всей галактике не смогло бы остановить нас. Наверно мы просто сошли с ума раз отдавались любви с таким исступлением, а может и, правда, во всём был виноват мех синего барса. Странным образом наши силы не уменьшались, а наоборот только увеличивались и наша любовные ласки становились всё энергичнее и утонченнее, словно моя возлюбленная черпала силу из того же источника, из которого черпал её я, когда обращался к своим сенситивным способностям, но такое было невозможно, если речь, конечно, не шла о совершенно особом случае. Но это представлялось мне в ту ночь совершенно невероятным.
В те предутренние часы мне хотелось только одного, чтобы они никогда не кончались. Понимая, что мое счастье с Рунитой невозможно по целой тысяче причин, я мог сделать только одно, продлить своё пребывание в Равеле так долго, как это возможно. Но, самое главное, единственным, кто мог помочь мне продлить эти счастливые часы был мой разбитной стажер. Разумеется, я не мог обратиться к Нейзеру с такой просьбой, но мысленно молил, чтобы тот не стал торопить меня поскорее убраться с Галана.
Как ни сильна была моя страсть, в тот момент я даже и не помышлял о том, чтобы не расставаться с Рунитой, во мне слишком глубоко засели наставления моих начальников, верность присяге, данной Корпорации и страх перед суровыми правилами, которыми руководствовались все прогрессисты до единого. Однако, вместе с тем я нисколько не боялся наказания, ведь не страх наказания останавливал меня в тот момент, а верность долгу и преданность клану, который я не мог оскорбить каким-либо неблаговидным поступком, хотя разве это преступление, любить? И всё-таки, не смотря на то, что я безумно любил Руниту, я всё ещё не мог пойти ради любви на нарушение клановой чести, статей контракта и корпоративных правил.
Так что я оказался в капкане, в плену условностей и сердце моё разрывалось при одной мысли, что мне вскоре придётся покинуть Галан и навсегда расстаться с Рунитой. От этого душа моя пребывала в смятении, а сердце буквально разрывалось на части, в то время, как Рунита безмятежно спала, положив голову мне на грудь и крепко обняв меня за шею. Часть её безмятежности постепенно передалась мне и я стал думать, что не так уж всё и трагично. В конце концов темпоральному ускорителю оставалось работать не так уж и долго, и я ещё смогу найти свою Руниту после того, как сниму с планеты темпоральный барьер, а возможно это произойдет и раньше, если подтвердятся рассказы этой чудесной девушки о галанских магах, так удивительно напоминающие мне рассказы о сенситивах. Ведь если бы мне удалось найти на Галане хоть сотню, другую сенситивов, даже самых паршивеньких, то всё пойдёт по другому сценарию.
Кроме того мне следовало хорошенько разобраться с чёрным шаром, якобы, сковавшим звёздную систему Обелайра, ведь не могло же в самом деле это быть просто детскими выдумками. Слишком уж точно Риз описал существование темпорального коллапсара и мне, как дисциплинированному работнику Корпорации, ни в коем случае нельзя покидать планету до тех пор, пока я не выясню, с чего это в голову мальчишке, взбрели в голову такие чудные мысли. Если действительно имела место утечка информации и на Галане существовали люди, неважно были они сенситивами или нет, которые стремились во что бы то ни стало расколоть этот хрустальный черный шар и вырваться из плена темпорального коллапсара, то это тотчас, автоматически, вводило по отношении к этой дремучей планете совершенно иные правила поведения. В нашей конторе более всего боялись конфронтации с ускоряемыми мирами.