Главное предназначение мягкой варкенской брони вовсе не защита от нападения. Это дело второстепенное, ведь в первую очередь она предназначена для того, чтобы скрыть от постороннего взгляда за её золотым блеском, а так же за яркими, нарядными красками и узорами, самое главное в жизни варкенцев, — их супружеские татуировки, то, что у нас считают самым интимным и сокровенным. Варкенская женщина может без стыда или какого-либо стеснения отдаться своему случайному любовнику и не нарушит при этом своего обета верности в том случае, если не станет снимать с себя перед ним мягкую броню.
Некоторые наши критики считают, что традиционализм варкенцев именно в отношении брака доведен до полного идиотизма, так как если жена изменила мужу не снимая с себя комбинезона, то это просто лёгкий флирт, но если она, повинуясь порыву, снимет с себя варкенскую мягкую броню обнажая тело и просто покажет кому-либо татуировки, нанесенные рукой мужа, это будет очень серьёзным ударом по его чести и достоинству. В равной степени это относится и к мужчине. Пожалуй, мало кого из варкенцев женщины из иных миров видели в постели нагишом. Кроме меня, естественно и тех парней, у которых хватало духа нанести на тело специальный тональный крем, полностью скрывающий татуировки.
Самое пикантным в этой ситуации является то, что татуировки наносятся специальной краской, которая светится красными, синими и золотистыми линиями только в свете Красного и Голубого Лордов или при свете специальных светильников, а потому видны далеко не каждый раз. Хотя за пределами Варкена наши замужние женщины ведут себя точно так же, как и все прочие обитательницы галактики, они никогда не снимают с себя мягкой брони, если, вдруг, попадают под чары какого-нибудь жиголо или сами положат глаз на какого-либо красавца. Вот уж в чём-чём, а в этом я уверен на все сто процентов.
Таким же точно образом поступают и мужчины. Большинству девушек, которым удалось залучить в свою постель сурового, немногословного воина-архо, признавались потом подругам, что им нравится заниматься сексом с варкенцами, хотя это несколько необычно, уже потому, что мягкая броня, покрывающая всё тело мужчины, имеет очень веселенькую расцветку и, подчас, украшена замысловатыми узорами. Многие при этом даже и не догадываются о том, что под яркой мягкой тканью скрываются изящные и, зачастую, весьма откровенные татуировки, порой изображающие самые неожиданные сюжеты. Не знаю, что те воины-архо, чьи мускулистые торсы мне довелось видеть нагими, изобразили на прекрасных телах своих жен, но их благоверные в день Закрепления, явно, думали только об одном сексе и сражениях.
Мои художественные пристрастия в области боди-арта исчерпывались сугубо клановыми традициями и я ограничился лишь тем, что нанес на некоторые участки тела Руниты несколько изящных иероглифов и тотемных символов, которые сделали мою жену для меня ещё более желанной. Рунита же подошла к этому процессу творчески и спустя несколько часов я был полностью, буквально от ключиц до пяток, покрыт изящными и очень профессиональными рисунками, начиная с синего барса, изготовившегося к прыжку, изображенного на моей груди и заканчивая прекрасными видами горы Калавартог и островка Равел, заключенных в красивые виньетки, на моих ягодицах.
Не остались забытыми ни мои дорканские мечи, ни символическое изображение молнии, ни иероглифы, прославляющие мои подвиги как в боях, так и на брачном ложе. Рунита, вдохновленная специальной главой в семейных "Хрониках", не оставила у меня на теле ни единого пустого места и вскоре, в лучах специальных светильников, я был похож на ходячую картинную галерею. Глядя на себя в зеркала, специально принесенные в наш варкенский садик, я поражался тому, что моя женушка была, оказывается, весьма незаурядной художницей.
Самыми последними были нанесены скромные, практически стандартного вида, татуировки на наших лбах прямо над переносицей, говорящие о том, что Рунита навеки принадлежит мужчине по имени Веридор Мерк, а тот в свою очередь, принадлежит женщине по имени Рунита фрай-Роантир. После этого мы снова погрузились в чистую, талую ледниковую воду, на этот раз без малейшей примеси ароматизаторов и каких-либо моющих средств, которая навеки закрепила татуировки на наших телах.
Странно, но моя жена, почему-то, была в полном восторге от прохладной ванны и не испытывала при этом абсолютно никакого дискомфорта. Держа её в своих объятьях и любуясь изящными иероглифами, призрачно мерцающими на её прекрасном теле, я поделился с ней самыми сокровенными мечтами, касавшимися будущего клана Мерков Антальских. В нашем космическом доме мы общались друг с другом только словами, хотя всё остальное время мы ни на секунду не прерывали наш телепатический контакт и потому я сказал ей вполголоса:
— Рунни, мне хочется, чтобы ты сама приняла решение. Скажи мне, ты готова сделать то, что хотели сделать Даймонд и Ларина, но не успели, так как были подло убиты?
Рунита тяжело вздохнула и, прикоснувшись прохладными губами к моей пылающей щеке, пылко ответила:
— Дор, я сделаю то, чего так хотели твои родители, но клянусь поясом Матидейнахш, как же я ненавижу всех этих Нордов Мединских! При одной только мысли о том, что я отдам им свою дочь, во мне всё цепенеет, хотя я и понимаю, что тысячелетнюю вражду с нашими ближайшими соседями необходимо прекратить любой ценой.
Ответ моей супруги полностью удовлетворил меня в главном и поразил чудовищной невежественностью в некоторых деталях. Крепко ухвати Руниту за её розовое ушко, я стал ей выговаривать:
— Послушай, дорогая моя, сколько раз я тебе твердил, читай не только семейные, но и общие "Хроники". Если у тебя не хватает терпения, то поручи Бэкси сделать необходимые извлечения. Ты что же считаешь, если твоя дочь официально станет невестой клана Нордов Мединских, так это хоть как-то отразится на ней? Ведь это говорит только о том, что все хлопоты, связанные с её бракосочетанием, полностью лягут на Нордов Мединских. Она ничем не будет связана, наша дочурка, просто у неё появится ещё один отец, который будет заботиться о ней ничуть не меньше, чем о своих собственных детях. К тому же если ты согласишься, то наши оба клана скорее всего объединятся и в Большом Антале появится один, самый большой на всём Варкене, клан. Ведь наша вражда давно утихла и клансмены обоих кланов давно уже поддерживают между собой дружественные отношения и для объединения нам нужен только формальный повод, так что тебе не о чем беспокоиться, любовь моя.
Покраснев от праведного гнева, Рунита стала с ещё большим жаром доказывать мне свою правоту:
— Ну, уж нет, Дор, я никогда в жизни не примирюсь с тем, что Норды предали Мерков Антальских! После того, как Мерки дали землю людям, не сумевшим сохранить свой собственный остров, они были вправе рассчитывать на их помощь и ничто меня не убедит в обратном, Веридор Мерк.
Меня рассмешили гнев и ярость этой молоденькой галанки и то, что она с такой внутренней силой и убеждённостью отстаивает честь людей, совершенно ей не известных. Поцелуи здесь были совершенно бессильны и потому я просто рассмеялся и стал плескать ей в лицо прохладной водой.
— Поостынь, злючка, разве можно обвинять людей за ошибки их далёких предков? Да, знаешь ли ты, глупышка, что в той давней истории Мерки показали себя куда большими дураками, чем Норды негодяями? Поверь мне, когда ты встретишься с тем человеком, которого я прочу нашей дочурке во вторые отцы и ты узнаешь его получше, то, пожалуй, пожалеешь, что встретила меня, а не его. О, женщина, знаешь ли ты кто этот человек? Ведь это Калвин Норд, самый большой друг моего детства и юности! Мне бы только разыскать этого парня, дорогая, а уж тогда он быстро сможет тебе доказать, что Норды Мединские это самые лучшие из варкенцев.
Покончив с этим, во всех отношениях приятным, занятием, мы направились на Женскую половину. Поскольку я не очень-то надоел своей женушке, она пригласила меня туда без каких-либо требований и мы вошли в её гостиную нежно обнявшись. Тем не менее, едва переступив порог, я на мгновение отстранился от неё и вежливо поклонился, как своей повелительнице. Вот к этому Рунита ещё не успела привыкнуть и потому на секунду нахмурилась, но я ничего не мог поделать с собой, ведь это было сделано чисто рефлекторно. Так уж я был воспитан. Даже в раннем детстве, прибегая к маме, я, прежде всего, должен был встать на одно колено и поклониться ей, а уж потом взбираться на колени и рассказывать о всех своих открытиях. Право же, уж за что-что, а вот за непочтение к женщинам мне зад никогда не драли.