Сделал я это только потому, что император должен был предстать перед своими подданным уже через семь минут и мне вовсе не улыбалось заниматься им в тот момент, когда арланары-медики будут в авральном порядке загружать в реаниматор какого-нибудь тяжелобольного или с криками: — "Быстрей, быстрей!" выталкивать прочь свежеисцеленного галанца или галанку, которым в этот момент более всего хотелось расцеловать всех, кто находился в зале и прижаться грудью к хромированному боку реаниматора, чтобы поблагодарить эту машину за все то, что она для них сделала.
Когда я подошел к императорской кушетке, принц Тефалд опять стоял возле неё со скорбным видом и мне снова пришлось поработать бульдозером, чтобы отодвинуть его хотя бы метров на пять. Игнес уже выстроил всех придворных и арланаров по ранжиру, полукругом метрах в пятнадцати от реаниматора. В самом центре, прямо напротив кушетки, стояла Рунита, одетая точно так же, как и вчера, только сегодня она была уже посмелее и потому обнажила свои золочёные груди практически до самых сосочков. У неё в руках был хрупкий, полупрозрачный, словно бы хрустальный, цветок, знаменитая лунная орхидея, символ дома Роантидов. Рядом с ней, справа, стоял Айеран, одетый в затрапезный наряд современного фасона и на его голове красовался широкий зубастый обруч. Слева от моей жены были построены дамы двора, но блеск их бриллиантов даже близко не мог соперничать с её драгоценностями.
По правую руку от Айеран стоял с напряженным лицом юный принц Ларкид. Ему тоже, явно, хотелось быть возле самой кушетки, но Игнес, стоявший правее него, положил ему на плечо свою громадную ручищу. За министром двора стояли все остальные мужики. Пока я смотрел на построение, принц Тефалд снова как-то умудрился просочиться мимо меня к реаниматору. Мне это надоело и я сказал ему:
— Теффи, черт побери, ты начинаешь действовать мне на нервы. Отойди назад на пять шагов, если не хочешь вообще оказать в долине. Ты будешь мне только мешать, через три минуты здесь будет опасная зона.
Принц посмотрел на меня красными от усталости глазами, он, явно, так и не воспользовался медицинской аптечкой, и спросил меня с сильной тревогой в голосе?
— Верди, как ты думаешь, с отцом все будет хорошо? Хотя я, наверное, кажусь тебе идиотом, но я очень волнуюсь. Твоя медицинская машина, оказывается, способна творить настоящие чудеса. Сегодня ночью в неё положили молодого парня, который, который недавно умер от страшных ожогов, а спустя четыре часа он встал и сразу же заговорил. Верди, умом я знаю, что с отцом всё будет хорошо, но мне всё равно очень страшно, а вдруг твоя медицинская машина даст какой-либо сбой? Я всё это время не сомкнул глаз. Мне честное слово не нужен трон, Верди, я тотчас отдал бы всё, лишь бы отец выздоровел.
Похлопав его по плечу, я сказал с укоризной:
— Теффи, старина, эта машина никогда не даёт никаких сбоев. Понимаешь? Ни-ког-да. Ей скоро стукнет двадцать тысяч лет и она поставила на ноги людей раз в пять больше, чем их живёт на всём Галане, и за это время не было ни одного случая, чтобы она кому-либо подписала смертный приговор. Лично мне она возвращала жизнь раз двадцать, не менее, а уж о том, сколько раз она штопала мою изодранную в клочья тушку, я вообще даже и не вспоминаю. А теперь сдай назад, позволь мне самому обслужить твоего папашу.
Тефалд попятился назад, а я подошел к лепестку. Негромко клацнули замки, удерживающий колпак из матового стайлара, послышалось протяжное шипение и он поднялся в вертикальное положение. Зазмеились тонкие пластиковые трубки, убираясь в свои гнёзда, углубление, в котором лежал император Галана Сорквик Четвёртый. Ложе плавно выровнялось, приподняв его тело и всем предстало зрелище, которое уже изрядно примелькалось дежурным телепортистам и телекинетикам, обслуживающим реаниматор. Здоровенный голый мужик лежал на белоснежной кушетке, вертел головой и хлопал глазами, удивляясь своему, на редкость прекрасному, самочувствию. Правда, врачам в глаза сразу бросилась весьма ощутимая разница между стандартным продуктом, выдаваемым реаниматорам на гора и этим верзилой с мощными, налитыми силой, рельефными мускулами. Увидев, что император стал подниматься с кушетки, я бросился к нему, словно снежная пантера на скального прыгуна, припечатал его к кушетке и довольно громко зашипел грозным голосом:
— Стоп! Не двигаться! Лежите спокойно, господин император, я сам подниму вас и поставлю на ноги. Вы только не двигайтесь ради всех милостей Великой Матери Льдов.
Сорквик посмотрел на меня удивлённым взглядом. Император чувствовал себя великолепно, у него ничего не болело и в его теле бурлила энергия. В этот момент ему хотелось вскочить с кушетки, попрыгать и помахать руками, разминаясь, чего я больше всего боялся. Подняв императора в воздух осторожным телекинетическим прикосновением, я плавно перенес его подальше от кушетки и так же осторожно перевернул в вертикальное положение. На лбу у меня даже выступил пот от напряжения. Сорквик заметил это и потому не шевелился. Я опустил его на красный ковёр с золотыми узорами так осторожно, словно это был не громила с фигурой космодесантника, вздувшегося перед боем, а какой-то хрупкий хрустальный сосуд. Поставив венценосного папашу подальше от его сыночка, я перевёл дух и смахнул рукой пот со лба.
Первая фаза прошла штатно, но Сорквик, явно, недоумевал, глядя на мою взволнованную физиономию. Хорошо ещё то, что он имел отличное самообладание и потому, инстинктивно почувствовав, что я вовсе не шучу, не двигался, а лишь молча стоял и смотрел прямо перед собой, не понимая, с чем именно связаны мои странные действия и такое моё беспокойство. В тот момент меня совершенно не волновало ни здоровье императора, ни его самочувствие. С этим, как раз, всё было в полном порядке. В этот момент я боялся только одного, чтобы этот бугай не перекалечил всю свою свиту. Придворные императора Галана и арланары замерли, созерцая его голым, но того это совершенно не волновало. Он повёл глазами и увидел принца Тефалда, замершего сбоку от нас и глядевшего на своего папика восхищённым взглядом. Ну, а увидев, громко воскликнул:
— Теффи, сын мой!
Тут Тефалд и бросился к нему с криком:
— Отец! Какое счастье, ты снова здоров!
Поставив перед Тефалдом псевдосиловую стену и упершись рукой в грудь Сорквика, я громко рявкнул на них:
— Стоять, черт вас дери обоих!
Видя, к чему идёт дело, я мгновенно выхватил из складок туники здоровенную капсулу с такой дозой сильнодействующего наркотика, что от неё заторчало бы целое стадо равелнаштарамских барсов, и приложил её к руке императора, не очень-то надеясь на успех, так как прекрасно знал то, какими ресурсами теперь обладает организм этого битюга. Нам, варкенцам, по фигу большинство той наркоты, от которой тащатся галакты. Быстро на нас действует один только кихой-ро, но не стал же бы я в тот момент заливать в глотку Сорквика этот изысканный напиток прилюдно. Наркотик всё же подействовал и в глазах императора появилось мечтательное выражение, он словил кайф, но не надолго. Взяв в руки длинный, роскошный стёганый халат с воротником, отороченным синим мехом равелнаштарамского барса, поданный мне манипулятором Бэкси, я стал ласково приговаривать:
— Спокойно. Спокойненько, господин император, всё прошло великолепно и вы здоровы. Дышите ровно и глубоко, но, самое главное, старайтесь не делать никаких резких движений, а я постараюсь одеть вас. — Не поворачивая головы, я негромко сказал принцу — Тефалд, обойди господина императора справа и встань у него за спиной, слева, но только не приближайся к нему, мы постараемся облачить его в этот гастленовый халат. Он немного жестковат, но ничего не поделаешь, другая одежда нам сегодня не подойдет.
Сорквик громко засмеялся и воскликнул:
— Веридор, где это вы услышали такое странное выражение, господин император? Уж лучше давай мы с тобой сразу перейдём на ты и тогда ты будешь называть меня коротко и по-дружески, Сорки, а то ты меня очень сильно смешишь.