Терцки Себя ты судишь строже, чем враги, Что радостно нам протянули руку. И нынешнего государя прадед, Карл Пятый, тоже не был так разборчив: Объятья он раскрыл тому Бурбону, Ведь правит миром лишь одна корысть! Явление седьмое
Те же и графиня Терцки. Валленштейн А вы зачем? Здесь женщинам не место. Графиня Я лишь затем пришла, чтобы поздравить… Неужто слишком рано? Быть не может! Валленштейн (обращаясь к Терцки) Ты муж ее. Так попроси уйти. Графиня Я короля дала однажды чехам. [21] Валленштейн Графиня (остальным) Терцки Графиня Илло Возьмитесь вы! А я сдаюсь, когда Мне говорят о совести и долге. Графиня Ах, так? Ты был решителен и тверд, Когда вдали неясно цель виднелась И бесконечным к ней казался путь… Когда ж мечта вот-вот осуществится, Ты оробел, заколебался вновь? Выходит, ты лишь в замыслах отважен, В деяньях — нет? Что ж, Альбрехт, оправдай Своих врагов злорадные расчеты! Они иного от тебя не ждут. В злом умысле твоем уверен каждый, — Нетрудно им тебя изобличить, — Но в то, что ты дерзнешь, никто не верит, Иначе пред тобой бы трепетали. Теперь, когда зашел ты так далёко, Когда им даже худшее открыто И злодеяньем замысел сочтен, — Отступишь, так и не сорвав плода? При неудаче обвинят в измене, А победишь, бессмертьем увенчают. Известно: победителя не судят, Что ни случись — все божий приговор! Слуга (входя) Графиня (поспешно) Валленштейн Я не могу сейчас его принять. Слуга Он просит только несколько минут, По делу неотложному… Валленштейн С чем он пришел? Я выслушать хочу. Графиня (смеется) Что спешно для него, тебе не к спеху. Валленштейн Графиня Потом скажу. Подумай, с чем ты Врангеля отпустишь. Слуга уходит. Валленштейн Нет выбора… Когда б другой исход Возможен был… я б на него решился; Я крайностей хотел бы избежать. Графиня Когда сейчас за этим только дело, То путь открыт. Отправь посла назад! Забудь свои заветные надежды И, прошлое отбросив, будь готов Героем добродетели прослыть, А не героем славы и фортуны. Скорей, с казной — в столицу, ко двору! И в Вене императору открой, Что ты лишь слуг испытывал его И в дураках решил оставить шведов. Илло Нет, поздно. Там уж слишком много знают. Он голову понес бы сам на плаху. Графиня Чтоб осудить законно, нет улик, А произвола там хотят избегнуть. Тебе назад позволят возвратиться. А дальше вот как все пойдет: король Венгерский в лагерь явится, и Фридланд, Уж рад не рад, ему очистит место, Без объяснений все и разрешится. Король к присяге приведет полки, И все пойдет обычной колеею. Из лагеря отбудет Валленштейн, Чтоб на покое жить в своих владеньях, Охотиться, держать конюшни, строить, Ключи вручать придворным золотые, Устраивать пиры… ну, словом, станет Он королем в мирке своем ничтожном! И если осмотрительно и тихо Вести себя он будет, ни на что Не смея притязать, ему позволят Всегда казаться важною персоной. Да! Герцог Фридланд будет лишь одним Из выскочек, войною вознесенных И мимолетной прихотью двора, Которому ведь ничего не стоит Любого сделать князем иль бароном. Валленштейн (встает, сильно взволнованный) О силы неба, путь вы укажите Такой,чтоб он достоин был меня!.. Ятешиться надеждами не стану, Как краснобай или пустой мечтатель… Я не могу с беспечностью кичливой Сказать вслед ускользающему счастью: «Что ж, уходи, не нужно мне тебя!» Вдали от дел я мертв, опустошен. Все ж на любые жертвы я готов И всем рискну, чтоб крайностей избегнуть. Но заживо познать небытие, Блистательно начав, убого кончить, Попасть в разряд презреннейших существ, Поднявшихся по прихоти минуты, — О нет, пусть лучше обо мне с презреньем Потомки вспомнят, именем моим Преступника любого заклеймят. вернуться Я короля дала однажды чехам . — Графиня Терцки, Максимилиана (у Шиллера — Тереза), — свояченица Валленштейна (родная сестра его супруги, герцогини Изабеллы Фридланд). Шиллер перенес на нее, не проявлявшую особого интереса к политике, некоторые черты честолюбивой матери графа Терцки, якобы содействовавшей избранию на чешский престол пфальцграфа Фридриха V. Она напоминает у Шиллера шекспировскую леди Макбет. В противоположность сестре, бесцветной и «страдательной» герцогине Фридландской, она наделена волей, честолюбием, неукротимой энергией характера, во многом соотносительного характеру Валленштейна, которого она как-то сложно любит; они тепло называют друг друга: брат, сестра. Подсознательные глубины ее чувства Шиллер приоткрывает в ее рассказе о снах, да и вся сцена (V, 3) их прощания необычна у Шиллера по мастерству психологического анализа, предвосхищающего более поздние этапы развития литературы. |
