Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Большое спасибо, мистер Горинг, но я, пожалуй, откажусь. Мне нужно домой. Ведь я приехала сюда прямо с парижского самолета. Мой чемодан еще здесь…

— Господи, подумаешь,  — перебила Тереза.  — Наши с Майклом вещи тоже здесь., Я и забыла о них. Они там, в темной комнате, да, милый? Годфри Горинг нахмурился.

— Мы-то все поместимся, но боюсь, для багажа уже не найдется, места,  — сказал он.  — А почему бы вам не оставить здесь чемоданы до завтра? Это, куда удобнее. Ну пойдемте! И вы тоже, мисс Филд. Я настаиваю, Я просто требую.

Несколько минут спустя все шестеро разместились в темно-сером «бентли», который урчал у входа. Годфри включил скорость, и машина двинулась по мокрой улице. Но перед этим Годфри выручил продавца роз — взял три последних букета и преподнес их Марджори, Терезе и Рэчел.

В «Оранжери» усталые официанты опускали жалюзи, подсчитывали чаевые. Олуэн Пайпер, оторвавшись от машинки, взглянула на часы и с удивлением увидела, что уже десять минут третьего. Взяв большой словарь, она с радостью убедилась, что правильно употребила два слова, в значении которых сомневалась. Театральному критику постоянно приходится выкапывать слова, которые не слишком часто употребляются другими авторами.

А в противоположном конце коридора Элен Пэнкхерст закончила введение к материалам парижской коллекции. Она слышала голос Годфри Горинга и обрадовалась, что он и остальные укатили и оставили ее в покое. Теперь можно взяться за подписи.

«Монье берет полосу шелка цвета баклажана, добавляет крошечные бриллианты, взбивает все это в легчайшую, похожую на меренгу шляпку…»

Она чихнула, снова высморкалась и вдруг почувствовала, что озябла, хотя в комнате было тепло. Она встала, чтобы включить электрокамин, и, наткнувшись на что-то, с досадой увидела, что это чемодан. Не новый, но из хорошей кожи, с потускневшими золотыми инициалами «Р. Ф.» на крышке. Один из замочков расстегнулся, и из-под крышки высовывался кусок оберточной бумаги. Элен хотела защелкнуть замок, но расстегнулся и второй. Крышка отскочила, и несколько предметов выпало на пол. Элен слишком устала и слишком спешила, чтобы закрывать этот набитый чемодан.

Спустя некоторое время Элен прервала работу, подыскивая синоним к слову «белый», и вдруг вспомнила, что Эрни так и не принес ей термос. Тогда она прошла по коридору в темную комнату. В кладовке ее внимание привлекли еще два чемодана, почему-то стоявшие под водопроводной раковиной. Один был из добротной свиной кожи с инициалами «М. X.». Второй — белый с большой пунцовой наклейкой, на которой было нацарапано: «Тереза Мастерс. Отель «Крильон». Париж». Элен не знала, как ей быть: в одном из этих чемоданов наверняка лежала вещь, которую ей не терпелось получить. Она тронула замок. Чемодан не был заперт. Элен открыла его, нашла то, что ей было нужно, и опять закрыла. Затем, забыв про термос, вернулась к себе.

Вскоре она услышала шаги в коридоре и почти не удивилась, увидев направлявшуюся к лифту Олуэн Пайпер.

— Доброй ночи, Элен!  — крикнула Олуэн.  — До завтра. Элен не ответила. Она была занята обманчиво-простеньким «маленьким» черным платьем от Монье из шелка с мохером. Чуть позже она услышала, как стукнула дверь лифта, и мысленно отметила, что Олуэн наконец ушла. Несколько часов спустя, когда ей оставалось придумать еще кучу подписей, Элен вдруг сильно захотелось чаю, и она опять отправилась искать свой термос. Держа в руках пачку заметок и читая их на ходу, она дошла до темной комнаты, где обнаружила термос, стоявший рядом с чайником, и, значит, уже полный. Снова уткнувшись в заметки, она возвратилась в кабинет, поставила термос на стол и налила себе чашку чаю.

Вставив чистый лист в машинку, Элен принялась печатать. На минуту задумалась над словом и, не сводя глаз с текста, протянула руку к чашке, и жадно выпила. Это было в половине пятого.

Молодой курьер из типографии «Пикчюрал Принтерз Лимитед» был вне себя. Утро выдалось скверное, хмурое, моросил мелкий дождик, а он с семи часов, как ему было велено, торчал возле дверей редакции. Прошло уже минут пятнадцать, а входные двери все не открываются, в вестибюле темно и пусто. Он снова нажал кнопку звонка. Непохоже, что наверху никого нет,  — одно из окон на четвертом этаже светится. Посыльный скорей удивлялся, чем злился. Он уже два года обслуживал «Стиль», и каждый раз все шло точно по расписанию. В Сиденхэме ждали наборщики, и если материал задержится в редакции, его просто не успеют напечатать. Восемь часов — крайний срок. Зная, как забиты в этот час улицы машинами, он чувствовал, что не успеет.

— Небось заснула, чертова баба,  — бормотал он под нос. Посыльный знал, что Элф, швейцар, приходит лишь к восьми, чтобы впустить в помещение орду оживленных уборщиц.  — Что же делать?

Он вышел на мостовую и оглушительно свистнул. Никто не шелохнулся, только вынырнул продрогший и, как видно, заскучавший полисмен.

— Что случилось, приятель?  — спросил он дружелюбно.

— Я ровно в семь должен забрать отсюда срочный материал, а они там заснули.

— Ну из-за этого все же не стоит будить весь квартал,  — благодушно сказал полисмен.  — Знаешь что, тут во дворе есть телефонная будка. Поди да позвони — они и проснутся. А я посторожу твой мотоцикл.

— Спасибо, друг!  — И курьер торопливо нырнул в подворотню. Вскоре полисмен услышал настойчивые звонки внутри здания. Это продолжалось минуты две. Затем вернулся огорченный курьер.

— Боюсь, сынок, я не смогу тебе помочь.  — Полицейский, как видно, и впрямь ему сочувствовал:

— Подожди пока кто-нибудь придет с ключом.

Он усмехнулся и двинулся дальше в поисках беспорядков и преступлений. В половине восьмого курьер позвонил в Сиденхэм, и его обругал старший наборщик. Можно подумать, что это он во всем виноват!

…Без десяти восемь, когда улица проснулась, зашевелилась и потянулась за бутылками с молоком, приплелся Элф, ворчливо жалуясь на плохую погоду и ревматизм.

— Ты не волнуйся,  — ободрил он парня.  — Сейчас поднимусь наверх, посмотрю, в чем там дело. А ты войди пока что, обогрейся. Старик отпер дверь и вошел в лифт.

— Я мигом,  — сказал он.

В самом деле, минуты через полторы лифт снова был уже внизу. Элф выскочил оттуда испуганный, бледный. Он схватил курьера за руку.

— Полицию! Доктора!.. Быстро!

— Что там стряслось?

— Мисс… Мисс Пэнкхерст… С ней что-то страшное… Мне кажется, она.., мертвая…

— А где мой пакет?

— Какой еще, к черту, пакет!  — Элф немного пришел в себя.  — Зови полицейского, парень! Говорю тебе, она умерла.

Глава 2

«Париж. Отель „Крильон“

Понедельник.

Дорогая тетя Эмми!

Еле нашла время черкнуть Вам несколько строк. Мне никогда еще не приходилось столько работать. Когда-то мне казалось, что быть манекенщицей легко — знай красуйся себе в роскошных туалетах! Мы почти весь день провели на самом верху Эйфелевой башни (хорошо еще, что я не боюсь высоты), а прямо оттуда — в студию, где черт те что творилось. Я так устала, что едва держалась на ногах. Но какие платья! Мне очень повезло, что я работаю для «Стиля»,  — у них все такие симпатичные. Мисс Мастерс я нисколько не боюсь, а Майкл Хили просто душенька. Вы помните, как я дрожала при мысли, что мне придется с ним работать. Мисс Филд тоже очень добра ко мне. Я ее сначала побаивалась, но она молодец, такая энергичная — без нее мы бы ни за что не получили модели из салонов — она просто отвоевала их.

Мне бы хотелось побыть тут хоть немножко и посмотреть Париж, но завтра вечером мы улетаем домой, а в среду утром я опять буду занята в «Стиле».

Крепко целую Вас и обнимаю, дорогая тетя Эмми! Большой привет дяде Генри. Можно будет забежать к вам, когда я вернусь?

Ронни».

Это письмо Эмми Тиббет читала с улыбкой. Она очень любила свою племянницу и крестницу — дочь сестры. На ее глазах Вероника из неуклюжей школьницы превратилась в ослепительную красавицу. И это она, Эмми, поддержала девочку, когда в семнадцать лет та заявила, что ей до смерти хочется стать манекенщицей.

41
{"b":"173440","o":1}