Литмир - Электронная Библиотека
A
A

С помощью довольно скромной и недорогой, но, как сказала миссис Арнолл, «весьма сообразительной» портнихи Хилма придумала фасон довольно простой, но очень элегантный по стилю. В нем была линия.

— Именно линия все решает. Поверь мне, Хилма, именно линия всегда превращала мои платья в «модели», в то время, когда я могла себе это позволить.

Так что над «линией» поработали весьма тщательно, и в результате платье облегало Хилму, как сказочный бутон, к вящему удовольствию матери.

Даже отец заметил:

— Очень красивое платье, дорогая. Кажется, оно новое?

Хилма, улыбаясь, стояла перед ним. Она ждала Роджера. Он должен был заехать за ней.

Когда Хилма надела свою золотую полумаску, та сразу придала какую-то таинственность ее облику. «И дело не только в том, что она по-другому причесалась», — глядя на дочь, горестно размышлял мистер Арнолл. Бывали моменты, когда он остро ощущал, что не знает свою дочь. Сейчас был как раз один из таких моментов.

Это впечатление растревожило его. Он относился к тем отцам, которые хотят, чтобы их дети всегда «оставались детьми». Он по-прежнему продолжал видеть в Хилме маленькую девочку, которую он водил в Кенсингтонские сады или в мемориал Альберта.

Но золотая маска с этим представлением явно не сочеталась. И не потому, что Хилма выглядела такой же экстравагантной и современной, как, например, ее двоюродная сестра Барбара. «Совсем нет», — думал мистер Арнолл, который когда-то довольно тонко разбирался во всех этих вещах. Просто весь этот блеск предполагает некоторую холодность, а Хилма буквально светилась. Она светилась теплым золотым светом, усиливавшим легкий ореол таинственности, окружавший ее. Мистер Арнолл любовался дочерью, но глубокое чувство грусти не покидало его...

Невольно он подумал о предстоящем замужестве Хилмы. Какое счастье, что она выходит замуж за приятного, уравновешенного и полностью лишенного всяческих фантазий Роджера Долана. Уж в нем-то нет ничего таинственного, как и в его солидном доходе и в большом шикарном доме в Патси Хэс. Это гораздо важнее для жизни.

Несколькими минутами спустя приехал Роджер.

Он все еще был не очень доволен тем, что придется надевать какую-то маску, хотя сразу сказал Хилме, что она очень красива.

— Это только женщины любят переодеваться и дурачиться, — как бы оправдывался он. — Я, конечно, захватил с собой маску, но должен сказать тебе, что все это представляется мне совершенно нелепым. Мне не нравится устраивать из себя зрелище.

Хилма с легким раздражением подумала: как он собирается устраивать из себя зрелище, если будет одним из сотни таких же. Но ведь это, наверное, не вина Роджера, что он был неспособен заразиться духом карнавала, безумного веселья, поэтому тем более надо быть благодарной ему, что он пошел навстречу ее желанию...

— Ты прекрасно выглядишь, Роджер, — ласково сказала она. — Такой большой, мужественный и очень симпатичный. Маска особой роли не играет, но, знаешь, ведь там все будут в масках. Так что в данном случае именно человек без маски будет больше привлекать к себе внимания. Ну и потом, это против правил вечера.

Роджер даже в мыслях не мог допустить, что он хоть чем-то будет отличаться от остальных. Если странно быть без маски, то, конечно, он наденет ее.

Они покрепче прикрепили маски, чтобы приехать анонимными, и пошли садиться в машину. Роджер страшно волновался, чтобы его шофер при виде их не подумал, что они сошли с ума.

Шоферу, естественно, ничего подобного и в голову не пришло. А если учесть, что до этого он работал у старой актрисы, которая последние десять лет провела в тщетных попытках вернуть молодость и придумывала самые невероятные развлечения, то для того, чтобы возбудить в нем даже слабое любопытство, потребовалось бы нечто большее, чем пара полумасок.

— Ах, Роджер, там должно быть очень весело! — Хилма с улыбкой повернулась к нему.

И Роджер увидел, как необыкновенно и таинственно сверкают ее глаза сквозь прорези золотой маски.

— Я рад, дорогая, что ты так считаешь, — вое, что он ответил.

Он был рад доставить ей удовольствие, и Хилма видела это. Ей только хотелось, чтобы на его месте был кто-то другой, кто способен разделить с ней это веселое, даже пусть немножко сумасшедшее настроение. Но это было не в характере Роджера, и глупо было ждать от него подобного...

Дом, в котором проводился бал, был великолепен, а сад вокруг него делал его совсем не похожим на лондонский. Все было настолько роскошно, что даже Роджер вынужден был это признать. Окна большого бального зала доходили до пола и были открыты настежь в теплые сумерки осеннего вечера. Звуки музыки, легкий говор, смех — все сливалось в единую, ласкающую душу гармонию. Было что-то пьянящее и слегка опасное в ощущении, что твоя личность никому неизвестна, скрыта всего лишь маской. Возможно, Роджер и не получал большого удовольствия, видя, как все весело дурачатся, но смирился и даже признал, что находит вечер вполне приятным.

Хилма наслаждалась вечером, она была буквально в восторге. Может быть, еще и потому, что всю последнюю неделю испытывала огромное желание убежать от реальности... убежать подальше' от невеселых обстоятельств своей жизни.

В течение вечера она время от времени танцевала не только с Роджером, но и с другими мужчинами, которых подводила к ней Барбара. Шутливая форма, в которой Барбара представляла Хилме мужчин, позволяла общаться не знакомясь.

Когда Роджер оставил ее, чтобы принести мороженое, она подошла к высокому открытому окну и стояла, одновременно наслаждаясь тишиной ночи снаружи и весельем, царящим внутри дома. Этот контраст очень соответствовал ее настроению — веселому и вместе с тем грустному.

Она стояла, глубоко задумавшись, и смотрела на золотой месяц, всходивший над деревьями. И в этот момент Хилма услышала тихий голос:

— Милая, — произнес этот голос, и она вздрогнула при его звуке, потому что интонация, с которой это было произнесено, могла принадлежать только одному человеку. — Милая, возможно ли, что я снова вижу вас?

Глава 4

На какое-то мгновение Хилма была так ошеломлена и взволнована, что у нее не было сил обернуться, она словно приросла к полу.

— А вы не думаете, что ошиблись? — игриво спросила она.

— Нет, Милая, я наблюдал за вами. Неужели вы думаете, что я мог не узнать эти волосы, хотя вы так очаровательно и замысловато подняли их наверх? Кроме того, маска ведь не в состоянии скрыть эти глаза.

В ответ она только тихо произнесла:

— Мой жених сейчас вернется.

— Тогда давайте выйдем на воздух.

— Я... как я могу? Кроме того, я совсем не ориентируюсь здесь.

— Зато я вполне ориентируюсь. Надеюсь, вы понимаете, что нам надо поговорить. Пожалуйста, Милая... пока еще есть время.

— Хорошо. Идите вперед, я пойду за вами. Куда идти?

— Через левую дверь в конце залы и потом вниз по маленькой лестнице.

Она не подняла на него глаз, она и так знала, когда он отошел от нее. Ее охватил страх, что она не успеет уйти до того, как вернется Роджер. Он, конечно, начнет искать ее. Будет очень обеспокоен и сильно раздражен.

«Ну и пусть», — решила она с каким-то бесшабашным нетерпением и стала пробираться сквозь толпу.

Около двери она наткнулась на Барбару и, схватив ее за руку, твердо и уверенно проговорила:

— Если увидишь Роджера, скажи ему, что я слегка порвала платье и пошла в туалет, чтобы привести его в порядок.

— Хорошо. Сильно порвала? Жаль, такое красивое платье.

— Нет. Не очень сильно, но это займет какое-то время, а Роджер будет удивлен, куда я делась.

— Ладно, я скажу ему, не волнуйся, — кивнула Барбара, и Хилма быстро вышла из залы в левую дверь.

Прямо перед ней было несколько ступенек, внизу она увидела стеклянную дверь, ведущую наружу.

Сбежав по лестнице, она толкнула дверь и вышла в темноту ночи. Из-за внезапной смены света на мрак она ничего не могла разглядеть вокруг. Затем кто-то взял ее за руку, и голос произнес:

11
{"b":"163560","o":1}