Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Ричард рвался вперед, потому что сейчас — тот самый момент, когда на чашу весов нужно бросить все, что осталось. А еще потому, что где-то там, отделенные от него ордами плутонцев, умирали краснокожие воины Оранжевого домена. Умирали, давая левому флангу иллюминатов шанс выжить.

Судия рубил, колол, забыв обо всем. «Вперед! Вперед!» — стучал в голове монотонный ритм. Он еще старался сдерживаться, помня, что, дав крови опьянить себя, начав сеять смерть направо и налево со всей мощью, отпущенной бессмертному, утратит себя. Плутонцы сопротивлялись, но удар меча откуда-то слева встретил щит. Запоздало среагировавший Ричард увидел воина, принявшего удар, предназначенный ему. Под кровавой маской он с трудом узнал черты сына.

— Я прикрою, отец! — крикнул Вильгельм. — Вперед! Они там гибнут!

Он был прав. Удар оранжевых посеял смятение среди плутонцев. Но не опрокинул их, не обратил в бегство. Потери от ружейных залпов ужасали, но, сойдясь врукопашную с бойцами Миракла, краснокожие лишили себя возможности отступить. Плутонцы видели перед собой врага не в плотном строю, за стеной щитов, а на расстоянии сабельного удара. Низшие просто ничего не могли им противопоставить, а потому гибли, расплачиваясь за самоубийственную атаку. Иллюминаты титаническим усилием прорвались к ним во главе с Ричардом, когда в живых оставалась лишь горстка воинов, сплотившаяся вокруг вождя.

Плутонцы бежали, но единицы все еще пытались сопротивляться, делая то, чему на их планете учат лучше всего, — убивать. У них достало сил наказать тех, чей удар во фланг стоил им победы. Оранжевый домен заплатил за помощь по высшей цене.

Франциск отвернулся от зрелища избиваемой конницы Хорена и смачно сплюнул. Сейчас все взгляды были обращены на него.

— Я знал, что эти… — он грязно выругался, — провалят весь бой. На них нельзя положиться. Вы со мной?

— С тобой, — твердо ответил один из вожаков, немолодой плутонец с сединой в волосах. Остальные лишь молча закивали.

— В таком случае наша задача — выжить. Центр бежит, что на правом фланге, я не знаю, но думаю, не лучше. Перебросить тысячу алебард и полтысячи арбалетов на наш левый фланг, приготовиться отразить удар конницы. Остальные…

Договорить он не успел. Слева и справа от него вдруг вывалились из Теней два трупа. За спиной Франциска возник человек и приставил нож к его горлу. Еще два прикрыли его спину. В руках у них сверкнули мечи, популярные в Северном домене, — судя по всему, раньше они принадлежали убитым живущим в тенях.

— В одной руке у меня твоя жизнь, в другой — смерть. Выбирай, — произнес человек, держащий нож у горла Франциска.

— Назад, — рявкнул на плутонцев один из тех, кто прикрывал его. — Мы все с Плутона. Вы прекрасно знаете, как там умеют вскрывать глотки.

— Чего вы хотите? — Франциск не утратил обычного для него спокойствия.

— Выбрось белый флаг и попроси у Публия жизни своих людей в обмен на то, что вы выйдете из боя. Он согласится, я знаю. Решай быстро. Легионеры приближаются. Мне будет достаточно твоего слова.

— И ты поверишь мне? — Несущий спокойствие усмехнулся.

— Ты — человек чести. Формально ты даже не предавал своего домена. Да, твоя совесть гибка, но прямого слова ты не нарушишь.

— Считай, что оно у тебя есть. Но если Публий не согласится, мы будем драться. Мы станем в кольцо — и пусть они лезут на наши алебарды.

Нож исчез, как и держащий его человек. Исчезли двое с мечами, и только трупы напоминали о том, что произошло.

— И что теперь? — спросил седеющий вожак.

— А теперь я вновь спрошу: вы со мной? — Франциск повернулся к ним, испытующе глядя на каждого. И никто не отвел взгляда.

— Ты научил нас, как жить в этом мире, — седой вновь ответил за всех. — Мы с тобой до конца.

— Даже если придется пойти против своих?

— Все «свои» сейчас здесь.

— В таком случае я попытаюсь выторговать наши жизни. А потом мы попробуем договориться с Зеленым доменом. Они единственные из всех могут нас принять в обмен на военную помощь. Не то у них положение, чтобы вертеть носом и торговаться.

— А что будем делать с щитовиками? Алебардисты и арбалетчики с тобой, но прочие — люди Миракла.

— Не совсем так. — Никто не заметил, как подошел еще один несущий спокойствие, командир тяжелой пехоты. — Франциск, мне не меньше, чем тебе, надоело ходить в слугах у Миракла. И мы оба видели, что, если наших людей объединить, они становятся гораздо сильнее. Думаю, мы договоримся?

— Конечно, договоримся, Фритьоф. — Франциск улыбнулся.

— А Зеленый алтарь не может быть хуже того, во что сейчас превратился Северный.

Несущие спокойствие пожали друг другу руки.

— Думаю, мне удастся уговорить пойти с нами некоторых живущих в тенях, — сказал Фритьоф. — Они — моя родня.

— Я родом из Лазурного, сам знаешь, у меня здесь родни нет.

— Знаю, Франциск фон Меерц.

— Если убедишь свою родню уйти с нами, пусть они заодно попробуют собрать кого-то из конницы. Кавалерия нам не помешает, а им возвращаться к Мираклу тоже смысла нет. Он их повесит.

— Исполню… — Фритьоф склонил голову. И весомо добавил: — Конунг.

Бьярни нашел Публия, когда тот в окружении своих офицеров смотрел вслед уходящим бойцам Франциска. Они отступали, не опустив знамен, не сдав оружия. Легат был задумчив. Он так и не узнал, увенчался бы его план успехом или нет. Атаку легионеров прервало появление парламентера с белым флагом. Плутонцы вызывали его на переговоры. Его люди советовали послать вместо себя кого-то другого — они думали, это уловка, придуманная, чтобы обезглавить легион.

— Иногда излишняя осторожность вредит, — просто ответил легат. — Я хочу посмотреть в глаза тому, кто столь удачно противостоял мне.

Они встретились с Франциском меж двух армий. Опытный легат, чье имя знала вся Луна, и молодой конунг, пока еще никому не известный. Приземистый, сухощавый бывший несущий спокойствие Бордового домена — и высокий, немного худощавый, с миловидным, почти женственным лицом бывший несущий спокойствие домена Северного. Публий скупо улыбнулся.

— Не буду лгать, — сказал он, — ты доставил мне много неприятностей.

— Я старался. — Конунг ответил ему улыбкой. — Это война, а мы исполняем приказы, стоим там, где велели, и делаем то, что велели.

— И кто велел тебе пойти на переговоры?

— Никто. Пять минут назад мои бойцы подняли меня на щите и провозгласили конунгом. Мы сделали все, что могли, и, ты свидетель, сделали неплохо. Нам было приказано не пропускать вас, и вы не прошли. Но дальнейшее сопротивление бессмысленно.

— А ты разумен, конунг, — кивнул Публий.

— Мы не испытываем к вам ненависти. Потери понесли обе стороны. Разговор о вире либо мести бессмыслен.

— И что ты предлагаешь?

— Если перефразировать моего недавнего знакомого… — Франциск рассмеялся, словно произнес очень остроумную шутку, которой собеседник, к сожалению, не мог оценить. — В одной руке у меня мир, в другой — война. Выбор прост, Публий Вителлий, легат Первого легиона Истребители высших. Либо сейчас мы перестраиваемся, укрепляем позиции чем получится, в том числе и телами павших, если надо, и держимся до последнего человека. Либо мы уходим с вашего пути. Если я не ошибаюсь, Бьярни хотел именно этого. Но уходим не как побежденные, потому что нас ты не победил. Речи не может быть о сдаче оружия. Это будет либо почетное отступление, либо резня до последнего человека.

— А ты не думаешь, что я велю просто забросать вас дротиками и пилумами, а подошедшие лучники иллюминатов внесут свою лепту? Они сейчас очень злы.

— А ты думаешь, что у нас закончились болты для арбалетов? Нам терять нечего. Без оружия мы никто, а Миракл нас в любом случае развесит на столбах вдоль дороги. Человек страшнее зверя, если его загнать в угол. Не стоит этого делать с моими плутонцами. Не советую как брату — адепту Марса.

— Твоими? — Публий удивленно приподнял бровь.

173
{"b":"162625","o":1}