Молодой лорд остановился в нескольких шагах перед Итуралде и его военачальниками, оглядел каждого из них по очереди, затем вернулся взглядом к Итуралде.
– Родел Итуралде? – спросил незнакомец.
Что у него за акцент? Андорский?
– Да, – настороженно ответил тот.
Молодой лорд кивнул.
– Башир верно описал вас. Похоже, вы решили запереть себя здесь. Вы и вправду надеетесь выстоять против шончанской армии? Их во много раз больше, а ваши тарабонские союзники, кажется… не торопятся вам на помощь.
Кто бы он ни был, разведка у него хороша.
– У меня нет обыкновения обсуждать свою тактику обороны с незнакомцами.
Итуралде пристально рассматривал юношу. Тот был хорошо сложен – строен и подтянут, хотя из-за куртки точнее сказать было невозможно. Он явно был правшой, и, присмотревшись повнимательнее, Итуралде заметил, что левая кисть у него отсутствует. Оба его предплечья украшали странные золотисто-красные татуировки.
Глаза. Эти глаза видели смерть множество раз. Не просто молодой лорд. Молодой военачальник. Итуралде сузил глаза:
– Кто ты такой?
Незнакомец встретил его взгляд:
– Я – Ранд ал’Тор, Дракон Возрожденный. И вы мне нужны. Ты и твоя армия.
Несколько воинов Итуралде выругались, и он окинул их взглядом. На лице Вакеды читалось полное неверие, Раджаби был удивлен, юный Лидрин не скрывал явного пренебрежения.
Итуралде вновь посмотрел на явившегося к нему мужчину. Дракон Возрожденный? Этот юноша? Впрочем, это могло быть правдой. Многие слухи сходились в том, что Дракон Возрожденный был молодым мужчиной с рыжими волосами. Но слухи вдобавок утверждали, будто был он десяти футов ростом, а иные заявляли, что в сумерках у него глаза светятся. Еще пересказывали истории о том, как он явился в небе над Фалме. Кровь и пепел, Итуралде и сам не знал, верит он или нет в то, что Дракон вообще возродился!
– У меня нет времени на споры, – произнес незнакомец с бесстрастным лицом.
Он казался… старше, чем выглядел. Похоже, его нисколько не волновало, что он окружен вооруженными солдатами. Даже то, что он пришел один… это должно было показаться огромной глупостью, но на самом деле заставило Итуралде призадуматься. Только сам Дракон Возрожденный мог вот так запросто заявиться в военный лагерь, совершенно один, и ожидать, что ему станут подчиняться.
Чтоб ему сгореть, если только одно это не заставляло Итуралде верить незваному гостю. Либо он действительно тот, за кого себя выдает, либо полнейший безумец.
– Если мы выйдем за пределы стеддинга, я докажу, что способен направлять Силу, – сказал молодой человек. – Это должно что-то значить для вас. Только скажите, и я приведу сюда десять тысяч айильцев и несколько Айз Седай, и все они поклянутся, что я тот, кем себя называю.
Если верить слухам, то Айил следовали за Драконом Возрожденным. Воины вокруг Итуралде обменялись неловкими взглядами, кто-то кашлянул.
Многие из солдат Итуралде, до того как присоединиться к его армии, были среди тех, кто называл себя преданными Дракону. Нужными словами этот Ранд ал’Тор – или кто бы он ни был – способен обратить людей в лагере Итуралде друг против друга.
– Даже если предположить, что я тебе верю, – осторожно сказал Итуралде, – то не вижу, какой в этом смысл. Я веду войну. У тебя, как полагаю, есть другие заботы.
– Вы – моя забота, – заявил ал’Тор. Взгляд его был таким пронзительным, что, казалось, мог пробуравить череп Итуралде и найти внутри то, что ему нужно. – Ты должен заключить мир с шончан. Твоя война ничего нам не даст. Я хочу, чтобы вы отправились в Пограничные земли. Мне не хватает людей для защиты от Запустения, а сами порубежники забыли о своем долге.
– У меня есть приказ, – сказал Итуралде, покачав головой. Погоди-ка. Он не стал бы подчиняться этому юноше, даже если бы у него не было приказов. Вот только… этот взгляд. У Алсалама был такой же взгляд, когда оба они были моложе. Взгляд, который требовал повиновения.
– Твой приказ, – сказал ал’Тор. – Он исходит от короля? Поэтому ты бросаешься грудью на шончан?
Итуралде кивнул.
– Я наслышан о тебе, Родел Итуралде, – промолвил ал’Тор. – Те, кому я верю, те, кого я ценю, верят тебе и уважают тебя. Вместо того чтобы бежать и прятаться, ты встаешь здесь в глухую оборону, зная, что в предстоящей битве погибнешь. И все это – из верности королю. Я ценю это. Но пришло время отступить и сразиться в битве, которая куда важнее. Которая важнее всего. Идем со мной, и я отдам тебе трон Арад Домана.
Итуралде вскинулся:
– Сначала ты хвалишь мою верность, а потом мне же предлагаешь свергнуть моего короля!
– Твой король мертв, – сказал ал’Тор. – Либо его разум стал мягче воска. Я все больше убеждаюсь, что он в руках Грендаль. В хаосе, охватившем эту страну, я вижу ее руку. Какие бы приказы ты ни получал, они, скорее всего, исходят от нее. Пока еще мне не удалось выяснить, зачем ей нужно, чтобы ты сражался с шончан.
Итуралде хмыкнул:
– Ты говоришь об Отрекшейся так, словно она захаживает к тебе на обед.
Ал’Тор снова посмотрел доманийцу в глаза:
– Я помню каждого из них – их лица, их манеры, как они говорят и действуют, – словно знаю их тысячу лет. Иногда я помню их лучше, чем собственное детство. Я – Дракон Возрожденный.
Итуралде моргнул.
«Чтоб мне сгореть, – подумал он. – Я ему верю. Кровавый пепел!»
– Что ж… давай посмотрим на твое доказательство.
Конечно, согласны были не все, особенно Лидрин, который считал подобную демонстрацию слишком опасной. Другие были ошеломлены. Вот перед ними человек, в верности которому они поклялись, ни разу не видев. Ал’Тора словно окружала некая… сила, которая притягивала Итуралде, требовала от него поступать так, как тот сказал. Но все же сначала ему необходимо было удостовериться.
Они послали людей за лошадьми, чтобы выехать из стеддинга, но ал’Тор уже разговаривал так, словно Итуралде во всем ему подчинялся.
– Возможно, Алсалам жив, – заметил ал’Тор, пока дожидались лошадей. – Если так, я пойму, почему ты отказываешься от его трона. Возможно, тебе по душе Амадиция? Мне понадобится, чтобы кто-то правил там и приглядывал за шончан. Сейчас там воюют белоплащники. Не уверен, смогу ли я положить конец этому конфликту до Последней битвы.
Последняя битва. О Свет!
– Я не соглашусь, если ты убьешь тамошнего короля, – сказал Итуралде. – Если его уже убили белоплащники или шончан, тогда возможно.
Король! Что он вообще говорит? «Чтоб тебе сгореть, – мысленно выругал себя Итуралде. – Дождись сначала доказательств, а потом уж соглашайся на трон!» Что-то было в этом человеке, в том, как он говорил о таких событиях, как Последняя битва, – событиях, упоминания о которых тысячелетиями внушали страх человечеству, – словно отмечал пункты в ежедневном докладе по лагерю.
Солдаты привели лошадей, и Итуралде запрыгнул в седло. То же самое проделали ал’Тор, Вакеда, Раджаби, Анкайр, Меларнед, Лидрин и еще полдюжины офицеров рангом помладше.
– Я привел много айильцев в вашу страну, – сказал Ранд ал’Тор, трогаясь с места. – С их помощью я надеялся восстановить порядок, но на это требуется больше времени, чем мне бы хотелось. Я намерен захватить членов Купеческого совета. Возможно, когда они окажутся у меня в руках, то мне удастся вернуть мир и спокойствие в эти земли. Что ты думаешь?
Итуралде не знал, что думать. Захватить Купеческий совет? Иначе говоря, похитить их и удерживать против их воли. Во что Итуралде ввязался?
– Это может сработать, – неожиданно для себя ответил он. – О Свет, в нынешних обстоятельствах это, вероятно, лучший план.
Ал’Тор кивнул, глядя вперед. Всадники выехали за частокол и направились по тропе к окраине стеддинга.
– Мне в любом случае нужно защитить Пограничные земли. О твоей родной стране я позабочусь. Чтоб им сгореть, этим порубежникам! Что они замышляют? Нет. Нет, не сейчас. Они могут подождать. Нет, он это сделает. Он сумеет их удержать. Я отправлю с ним Аша’манов. – Ал’Тор вдруг повернулся к Итуралде. – Что бы ты сделал, если бы я дал тебе сотню мужчин, способных направлять Силу?