Суан требовательно смотрела ему в глаза, желая получить ответ.
– Нет, – наконец признал Брин. – Сгореть мне на месте, Суан, нет! Ты не должна была ждать. Тебе вообще не надо было давать мне эту клятву!
– А тебе стоило повнимательней слушать, – сказала она, фыркнув и наконец отведя глаза. – Если станешь впредь брать с кого-то клятву служить тебе, советую оговаривать сроки службы.
Брин что-то проворчал, и Суан резким движением сдернула последнюю рубашку, веревка задрожала, отчего ее тень на дальней стене шатра превратилась в размытое пятно.
– Что ж, – сказал Брин, – самому себе я сказал, что продержу тебя на службе, пока не добьюсь ответа. Теперь я получил ответ. Могу сказать, что…
– Молчи! – выкрикнула Суан, резко развернувшись и направив на него палец.
– Но…
– Не говори этого, – пригрозила она. – А не то я заткну тебе рот и подвешу в воздухе до завтрашнего заката. Не думай, что я этого не сделаю.
Брин сидел, не говоря ни слова.
– Я еще не закончила с тобой, Гарет Брин. – Суан со злостью встряхнула рубашку и сложила ее. – Я скажу тебе, когда закончу.
– О Свет, женщина, – пробормотал он вполголоса. – Если б я знал, что ты – Айз Седай, когда гнался за тобой до Салидара… если б я ведал, что творил…
– Что тогда? – требовательно спросила она. – Ты бы не погнался за мной?
– Конечно погнался бы, – с негодованием сказал Брин. – Просто я был бы осторожнее, может, подготовился бы лучше. Это все равно что отправиться охотиться на кабана не с копьем, а с перочинным ножичком!
Суан уложила последнюю рубашку поверх остальных и взяла в руки всю стопку, а потом бросила на Брина страдальческий взор.
– Постараюсь сделать вид, будто не заметила, как ты, Брин, только что сравнил меня с кабаном. Будь любезен, следи за своим языком. Иначе лишишься служанки и тебе придется позволить тем прачкам заняться стиркой твоих рубашек.
Тот озадаченно взглянул на Суан, потом просто расхохотался. Она и сама не сумела скрыть усмешки. Что ж, после этого разговора он будет знать, с кем имеет дело и кто сидит у кормила.
Но… Свет! Почему она рассказала ему о Предсказании? Суан редко вообще кому-либо говорила об этом. Укладывая чистые рубашки в сундук, она покосилась на Брина, который до сих пор качал головой и посмеивался.
«Когда другие клятвы больше не будут довлеть надо мной, – подумала Суан, – когда буду уверена, что Дракон Возрожденный делает то, что должен, тогда, возможно, настанет время. В кои-то веки я начинаю ждать, когда все закончится, и смотреть в будущее». Как замечательно.
– Тебе пора спать, Суан, – сказал Брин.
– Еще рано, – ответила она.
– Да, но уже закат. Каждый третий день ты ложишься непривычно рано и надеваешь то странное кольцо, что прячешь под тюфяком. – Брин снова повернул голову к разложенным на столе бумагам. – Передавай мои наилучшие пожелания Амерлин.
Суан развернулась к нему, чуть не открыв рот. Откуда ему знать о Тел’аран’риоде? Она заметила довольную улыбку у Брина на лице. Возможно, он и не знал ничего, но, очевидно, догадался, что кольцо и странности в распорядке ее дня как-то связаны с общением с Эгвейн. Вот же хитрый лис! Когда Суан проходила мимо него, Брин бросил на нее взгляд поверх бумаг, и она уловила в его глазах лукавый блеск.
– Невыносимый мужчина, – пробормотала Суан, садясь на топчан и гася свою светящуюся сферу. Затем она тайком вытащила кольцо-тер’ангриал и повесила его на шею, повернулась к Брину спиной и легла, пытаясь заставить себя заснуть. Она специально каждый третий день вставала спозаранку, чтобы к вечеру больше устать. Суан жалела, что не может засыпать по своей воле так же легко, как это проделывала Эгвейн.
Невыносим… Как же он невыносим! Нужно как-то с ним поквитаться. Запустить мышей в постель, например. Это будет хорошая расплата.
Суан лежала еще очень долго, но в конце концов ей удалось уговорить себя заснуть, причем со слабой улыбкой от предвкушения мести. Суан пробудилась в Тел’аран’риоде, одетая в одну лишь возмутительно короткую сорочку, едва прикрывающую тело. Она вскрикнула и тут же усилием воли сменила ее на зеленое платье. Зеленое? Как зеленое? Она сделала платье голубым. О Свет! Ну почему Эгвейн в Тел’аран’риоде так замечательно контролирует все вокруг себя, а у Суан даже одежда меняется при любой посторонней мысли? Должно быть, потому, что тот тер’ангриал, который надевала Суан, был посредственной копией, работавшей хуже оригинала. Оттого-то для тех, кто видел тут Суан, она казалась какой-то иллюзорной.
Суан стояла среди палаток, в центре лагеря Айз Седай. Входные клапаны шатров едва ли не каждую секунду то открывались, то закрывались. В небе бушевала яростная, но странно беззвучная гроза. Любопытно, но в Тел’аран’риоде странности – обычное дело. Суан зажмурилась, желая оказаться в кабинете наставницы послушниц в Белой Башне. Открыла глаза она уже там. В небольшой комнате, стены которой были обшиты деревянными панелями, стояли массивный письменный стол и узкий стол, где наказывали провинившихся.
Суан хотелось пользоваться оригинальным кольцом, но его бдительно оберегали восседающие. Нужно быть благодарной и за малый улов, так любил говаривать ее отец. Она вообще могла остаться даже и без этого кольца. Восседающие сочли, что оно было у Лиане, когда ту схватили.
Как там Лиане? В любой момент лже-Амерлин могла назначить казнь. Суан прекрасно знала, какой злопамятной могла быть Элайда. У нее до сих пор щемило сердце, когда она вспоминала бедного Алрика. Испытывала ли Элайда хоть малейшие угрызения совести за то, что хладнокровно убила Стража перед тем, как свергнуть ту, чью власть она подрывала?
– Меч, Суан? – вдруг раздался голос Эгвейн. – Это что-то новенькое.
Суан опустила взгляд и с ужасом увидела, что держит окровавленный меч, предназначенный, вероятно, для сердца Элайды. Она заставила его исчезнуть, затем обернулась к Эгвейн. Девушка выглядела почти как Амерлин. Она была облачена в роскошное золотистое платье, темные волосы украшала изящная сеточка, унизанная жемчугами. Лицо девушки еще не утратило признаков возраста, но ей все лучше давалось непоколебимое спокойствие Айз Седай. Вообще говоря, сейчас Эгвейн бесстрастие давалось даже лучше, чем тогда, когда ее схватили.
– Прекрасно выглядишь, мать, – промолвила Суан.
– Благодарю, – едва заметно улыбнулась Эгвейн.
Перед Суан она открывалась больше, чем перед другими. Обе они знали, как сильно полагалась Эгвейн на ее наставничество, чтобы добиться того, чего она достигла.
«Хотя, вероятно, она справилась бы и без меня, – мысленно признала Суан. – Просто не так быстро».
Эгвейн оглядела кабинет, где они находились, и слегка поморщилась.
– Понятно, что в прошлый раз я сама предложила это место, но с меня уже довольно этой комнаты. Насмотрелась за последние дни. Встречу тебя в обеденном зале для послушниц. – И Эгвейн исчезла.
Странный выбор, но вряд ли для того, чтобы укрыться от чужих ушей. Суан и Эгвейн были не единственными, кто использовал Тел’аран’риод для тайных встреч. Суан закрыла глаза – это было необязательно, но помогало – и представила себе трапезную послушниц, с рядами скамеек и голыми стенами. Когда она открыла глаза, то оказалась там, как и Эгвейн. Амерлин элегантно присела, и в тот же миг под ней возникло великолепное мягкое кресло. Суан сомневалась, что ей самой под силу подобное, поэтому просто уселась на одну из скамеек.
– Думаю, мать, нам нужно встречаться чаще, – заметила Суан, барабаня пальцами по столу и приводя мысли в порядок.
– Да? Почему? – Эгвейн выпрямилась в кресле. – Что-то случилось?
– Многое, – ответила Суан, – и боюсь, кое-что из этого пахнет не лучше, чем улов недельной давности.
– Рассказывай.
– Одна из Отрекшихся проникла в наш лагерь, – сказала Суан. Ей не хотелось слишком часто вспоминать о случившемся. От одной мысли об этом по спине бежали мурашки.
– Кто-нибудь погиб? – спросила Эгвейн. Голос ее был спокоен, но глаза казались стальными.