Дайгиан сидела, глядя на плетение с отсутствующим видом.
– Что? – раздраженно спросила Найнив.
– Мм? Нет, ничего. Просто… в последний раз я использовала его, чтобы отвлечь… я… не обращай внимания.
Эбен. Ее Страж был совсем юн, лет пятнадцати-шестнадцати, и она была очень привязана к нему. Они проводили время, как брат со старшей сестрой, а не как Айз Седай и ее Страж.
«Мальчишка шестнадцати лет, – подумала Найнив, – и он погиб. Зачем Ранд набирает таких юных?»
Дайгиан снова сделала лицо бесстрастным, пряча чувства гораздо лучше, чем это могла бы сделать Найнив.
«Не приведи Свет оказаться мне в подобном положении, – подумала она. – Пусть такое если и случится, то через много-много лет». Лан еще не был ее Стражем, но Найнив намеревалась связать его узами как можно скорее. В конце концов, он уже ее муж. Ее до сих пор злило, что сейчас его узы переданы Мирелле.
– Дайгиан, может, я помогу? – промолвила Найнив, подавшись вперед и кладя руку женщине на колено. – Если я попробую Исцелить, возможно…
– Нет, – резко ответила она.
– Но…
– Сомневаюсь, что ты поможешь.
– Все можно Исцелить, – упрямо сказала Найнив, – даже если мы еще не знаем как. Все, кроме смерти.
– И что бы ты сделала, дорогая моя? – спросила Дайгиан.
Найнив подумала, намеренно ли та не называет ее по имени или это был подсознательный результат их отношений. Дайгиан не называла ее «дитя мое», как какую-нибудь принятую, но обращение по имени подразумевало бы равенство.
– Я могла бы сделать хоть что-то, – сказала Найнив. – Твоя боль, очевидно, вызвана влиянием уз, а значит, как-то связана с Единой Силой. Если Сила является причиной этой боли, то она же может и избавить от нее.
– Зачем мне желать этого? – спросила Дайгиан, снова взяв себя в руки.
– Как… потому что это боль. Боль причиняет мучение.
– Так и должно быть, – сказала Дайгиан. – Эбен мертв. Ты бы хотела забыть свою боль, если бы с тем твоим великаном что-то случилось? Отрезать свои чувства к нему, как заплесневелую корку от каравая хлеба?
Найнив открыла рот, но промолчала. Хотела бы она этого? Все не так просто – ее чувства к Лану были искренними, а не результатом созданных Силой уз. Он был ее мужем, и она любила его. Дайгиан заботилась о своем Страже, но это больше походило на привязанность тетки к любимому племяннику. Это было совсем другое.
Но захотела бы Найнив избавиться от этой боли? Она закрыла рот, внезапно оценив слова Дайгиан. В них была честь.
– Я поняла. Извини меня.
– Ничего, дорогая моя, – продолжила Дайгиан. – Для меня это просто и логично, но, боюсь, другие этого не осознают. И правда, не все ведь согласятся, что логика зависит от момента и от человека. Показать тебе следующее плетение?
– Да, пожалуйста, – сказала Найнив, нахмурившись.
Сама она была очень способна в Силе – ее считали одной из сильнейших среди живущих – и потому нечасто задумывалась о своем таланте. Так высокий человек редко обращает внимание на то, какого роста другие; все равно они ниже его, а насколько их рост разнится между собой, ему не так уж важно.
Каково же было этой женщине, которая провела в принятых дольше, чем кто-либо вообще помнил? Женщине, которая с громадным трудом получила шаль – как говорили многие, буквально вися на волоске? Дайгиан вынуждена была выказывать почтение всем прочим Айз Седай. Если вместе оказывались две сестры, Дайгиан всегда была ниже рангом. Если вместе оказывалось более двух, Дайгиан подавала им чай. Перед более сильными сестрами ей приходилось унижаться и заискивать. Ну, может, и не унижаться, она все же была Айз Седай, но тем не менее…
– С этой системой что-то не так, Дайгиан, – словно в пустоту, промолвила Найнив.
– С испытанием? Чтобы определить достойных, представляется вполне уместным проводить какую-то проверку, и выполнение сложных плетений в стрессовой ситуации кажется мне приемлемым вариантом.
– Я не об этом, – сказала Найнив. – Я имею в виду систему, которая определяет наши взаимоотношения. Друг с другом.
Дайгиан вспыхнула. Упоминать хоть косвенно о чьем-то уровне в Силе считалось неуместным. Но что поделать, Найнив никогда не отличалась тем, что подстраивалась под чужие ожидания. Особенно когда ее недооценивали.
– Например, ты, – продолжила она, – знаешь не меньше любой другой Айз Седай, я бы даже сказала, знаешь больше многих. Но как только какая-нибудь принятая снимает свое белое платье и получает шаль, ты тут же начинаешь плясать под ее дудку.
Дайгиан покраснела еще больше.
– Нам лучше продолжить занятие.
Это было неправильно. Но Найнив решила пока отложить беседу на эту тему. Однажды она уже свалилась в яму, которую сама же и вырыла: научила на свою голову женщин из Родни, как тем постоять за себя перед Айз Седай. Минуло какое-то время, и они стали ставить под сомнение и авторитет Найнив, что в ее намерения вовсе не входило. Вряд ли ей хочется и среди самих Айз Седай учинить схожий переворот.
Найнив постаралась вернуться к обучению, но чувство надвигающейся бури заставляло то и дело поглядывать в окно. Комната находилась на втором этаже, и из окна хорошо был виден лагерь. По чистой случайности Найнив заметила Кадсуане; ее седые волосы, убранные в характерную прическу, украшенную невинными с виду тер’агриалами, были заметны даже издали. Женщина быстрой походкой шла через двор, ее сопровождала Кореле.
«Что она затевает?» – подумала Найнив. Быстрый шаг Кадсуане насторожил ее. Что произошло? Что-то с Рандом? Если он снова повредил себе…
– Извини меня, Дайгиан, – сказала Найнив, вставая. – Я вспомнила об одном важном деле.
Женщина вздрогнула:
– А-а… Ну что ж, тогда ладно, Найнив. Наверное, можно будет продолжить в другое время.
Только выскочив за дверь и сбежав вниз по лестнице, Найнив поняла, что Дайгиан назвала ее по имени. Она улыбнулась, выходя на лужайку.
В лагере были айильцы, что само по себе не было необычным – при Ранде нередко находилась группа Дев в качестве дополнительной охраны. Но айильцы, которых увидела Найнив, были мужчинами – воинами Айил, в песочно-коричневых кадин’сор и с копьями в руках. У многих головные повязки украшал символ Ранда.
Вот почему Кадсуане так спешила – если прибыли вожди айильских кланов, Ранд наверняка захочет с ними встретиться. Найнив в раздражении пересекла лужайку, где зелени сейчас почти не было. За Найнив Ранд не послал. Вероятно, не потому, что не хотел ее приглашать, просто он, болван шерстеголовый, мог и не додуматься до этого. Возрожденный Дракон он или нет, но Ранд редко считал нужным делиться с кем-то своими планами. Но ему уже давно пора было понять, как важно услышать совет от того, кто хоть немного опытнее, чем он сам. Сколько раз он был похищен, ранен или попадал в плен из-за собственной поспешности?
Пусть все в лагере ему подчинялись, преклонялись перед ним, а то и боготворили его, но Найнив знала, что он-то – всего лишь овечий пастух из Эмондова Луга. Ранд до сих пор точно так же влипал в неприятности, как и тогда, когда они с Мэтримом в детстве устраивали свои проказы. Только теперь он не деревенских девчонок переполошит, он ныне в состоянии ввергнуть в хаос целые страны.
На дальней, северной, стороне лужайки – прямо напротив особняка, возле самой насыпи, – пришедшие айильцы устанавливали коричневые палатки своего лагеря. Они располагали их иначе, чем салдэйцы, – вместо ровных рядов ставили их небольшими группами, организуясь по воинским сообществам. Кое-кто из людей Башира обменивался с айильцами приветствиями, но помощи никто не предлагал. Айильцы были народом обидчивым, и хотя, по мнению Найнив, салдэйцы были рассудительнее многих, они оставались жителями Порубежья. Прежде мелкие стычки с Айил были для них частью жизни, да и недавняя Айильская война не истерлась из памяти. Сейчас все они сражались на одной стороне, но это не значило, что салдэйцы позабудут об осмотрительности, когда рядом столько вооруженных айильцев.