– Милорд? – удивился юноша. – Зачем им это делать?
– Это Айил. Если ты увидел их, значит они того хотели и значит это союзники, а не враги. Сообщи Баширу, что скоро мы встретимся с Руарком и Бэилом. Пора навести порядок в Арад Домане.
Или, может быть, пришла пора его разрушить. Иногда бывает сложно отличить одно от другого.
– Планы Грендаль, – произнесла Мериса. – Расскажи еще раз, что тебе о них известно.
Высокая Айз Седай – из Зеленой Айя, как и сама Кадсуане, – сохраняла строгое выражение лица, руки сложены на груди, черные волосы удерживал воткнутый сбоку в прическу серебряный гребень.
Тарабонка хорошо подходила для того, чтобы вести допрос. По крайней мере, лучше из всех, кто имелся в распоряжении Кадсуане. Находясь рядом с одним из самых ужасных созданий на свете, Мериса не выказывала ни капли беспокойства и была неутомима в вопросах. Хотя проявляла несколько излишнее старание, стремясь продемонстрировать свою суровость. Это было заметно по тому, например, как сильно она затягивала свои волосы в узел или как выставляла напоказ своего Стража-Аша’мана.
Комната находилась на втором этаже доманийского особняка Ранда ал’Тора. Наружная стена была сложена из толстых круглых сосновых бревен, внутренние стены – из одинаковых досок, выкрашенных в коричневый цвет. Раньше тут располагалась спальня, а теперь отсюда убрали всю мебель, и на посыпанном песком дощатом полу не было даже коврика. По сути, единственным предметом обстановки являлся прочный стул, на котором сидела Кадсуане.
Она мелкими глотками пила чай, намеренно создавая вокруг атмосферу сдержанности. Это было важно особенно сейчас, когда от внутреннего спокойствия она была далека, как никогда. В данный момент, например, ей хотелось раздавить чашку в ладонях, а потом, наверное, еще и целый час топтать осколки ногами.
Кадсуане сделала еще глоток.
Источник ее недовольства и разочарованности – и объект допроса Мерисы – висел вниз головой, удерживаемый прядями Воздуха, со связанными за спиной руками. У пленницы были короткие волнистые волосы и темная кожа. Несмотря на обстоятельства, невозмутимостью на лице она не уступала Кадсуане. На ней было простое коричневое платье – подол, чтобы не закрывал лицо, удерживался у ног прядью Воздуха. Узница была связана и ограждена щитом, но каким-то образом от нее исходило превосходство.
Мериса стояла перед пленницей. Кроме них, в комнате был лишь Наришма, прислонившийся спиной к стене.
Кадсуане допросом не руководила – пока что. Позволив другой задавать вопросы, она использовала эту возможность, чтобы думать и планировать. Щит вокруг пленницы удерживали находившиеся за стенами комнаты Эриан, Сарен и Несан – на две сестры больше, чем обычно считалось нужным.
С Отрекшимися нельзя рисковать.
Их пленницей была Семираг. Чудовище, которое многие считали просто легендой. Кадсуане не знала, какие из историй об этой женщине правдивы. Но она знала, что Семираг нелегко запугать, вывести из себя или манипулировать ею. В этом-то и заключалась проблема.
– Итак? – требовательным тоном спросила Мериса. – Я задала вопрос. У тебя есть на него ответ?
Семираг заговорила с ледяным презрением:
– Тебе известно, что происходит с человеком, если его кровь заменить на другую жидкость?
– Я не…
– Разумеется, он умрет, – как ножом отрезала Семираг. – Часто смерть происходит мгновенно, но быстрая смерть неинтересна. Посредством экспериментов я обнаружила, что некоторые растворы заменяют кровь более эффективно, позволяя подопытному прожить после переливания еще, пусть и недолго.
Она замолчала.
– Отвечай на вопрос, – сказала Мериса, – или я снова вывешу тебя из окна и…
– Сама трансфузия, естественно, требует использования Силы, – снова перебила ее Семираг. – Другие методы недостаточно быстры. Я сама изобрела нужное плетение. Оно способно внезапно и мгновенно удалить кровь из тела и поместить в другой сосуд, одновременно влив требуемый раствор в вены.
Мериса заскрежетала зубами, бросив взгляд на Наришму. Аша’ман, как обычно, был одет в черные штаны и куртку, его длинные темные волосы были заплетены в косы с колокольчиками на концах. Он стоял, привалившись к бревенчатой стене. У него было юное лицо, но от Аша’мана веяло опасностью. Возможно, это результат тренировок с другими Стражами Мерисы. Возможно, сказалось общение с людьми, способными допрашивать Отрекшуюся.
– Предупреждаю… – снова начала Мериса.
– Один из объектов прожил после переливания целый час, – сообщила Семираг спокойным, непринужденным тоном, – что я считаю одним из крупнейших своих достижений. Разумеется, все это время он испытывал боль. Настоящую боль, агонию, которую он ощущал в каждом участке своего тела, до мельчайших сосудов в кончиках пальцев. Я не знаю иного способа создать такую единовременную и всеохватывающую пытку.
Она встретилась взглядом с Мерисой:
– Когда-нибудь я продемонстрирую тебе это плетение.
Мериса – едва заметно – побледнела.
Резко взмахнув рукой, Кадсуане сплела щит Воздуха вокруг головы Семираг, чтобы та ничего не слышала, затем создала две маленькие сферы из Огня и Воздуха и поместила их перед глазами Отрекшейся. Зависшие перед Семираг огненные шары были не настолько яркими, чтобы ослепить или повредить ей зрение, но видеть окружающее не позволяли. Это был особый прием Кадсуане. Слишком многие сестры лишали пленников возможности слышать, но оставляли им способность видеть. Никогда не знаешь, умеет ли кто читать по губам, а Кадсуане не склонна была ни в коей мере недооценивать свою нынешнюю пленницу.
Мериса бросила на Кадсуане взгляд, в котором читалось раздражение.
– Ты теряешь над ней контроль, – твердо заявила Кадсуане, поставив чашку на пол рядом со стулом.
Мериса, помешкав, кивнула. Выглядела она всерьез рассерженной. Скорее всего, на саму себя.
– Эта женщина… – произнесла она. – Ничем ее не проймешь. Она не меняет тона, что бы мы с ней ни делали. На любую экзекуцию, какую я придумываю, в ответ лишь еще больше угроз. Каждая ужаснее предыдущей! О Свет!
Мериса снова стиснула зубы, сложила руки и глубоко вдохнула и выдохнула через нос. Наришма выпрямился, словно собираясь подойти к ней, но она жестом велела ему оставаться на месте. Мериса была достаточно строга со своими Стражами, но никому другому не позволяла ставить их на место.
– Мы можем сломить ее.
– Ты так думаешь, Кадсуане?
– Пфф! Конечно можем. Она – человек, как и любой другой.
– Это верно, – согласилась Мериса. – Но она живет уже три тысячи лет. Три тысячи лет, Кадсуане.
– Бóльшую часть из которых она провела в заточении, – отметила Кадсуане, презрительно фыркнув. – Века, проведенные в узилище Темного, скорее всего, в состоянии транса или своеобразной спячки. Вычти эти годы, и она окажется не старше любой из нас. Я бы сказала, даже помладше некоторых.
Это был легкий намек на собственный возраст Кадсуане, хотя среди Айз Седай эта тема редко обсуждалась. Подобный поворот в разговоре, по сути, свидетельствовал о том, насколько неуютно чувствовала себя Мериса в присутствии Отрекшейся. Айз Седай хорошо умели сохранять внешнее спокойствие, но не зря Кадсуане оставила державших щит сестер за дверью. Слишком многое они выдавали. Даже обычно непоколебимая Мериса слишком часто теряла самообладание во время этих допросов.
Конечно, Мериса и прочие – как и все женщины в Башне в нынешние дни – были далеки от истинных Айз Седай. Им, более молодым, попустили стать мягкими и слабыми, склонными к мелким раздорам. Некоторые позволили себя так запугать, что согласились присягнуть на верность Ранду ал’Тору. Иногда Кадсуане жалела, что не может назначить им всем какое-нибудь наказание на срок в несколько десятилетий.
Или, быть может, дело в ее собственном возрасте. Старость делала Кадсуане все более нетерпимой к глупости. Более двухсот лет назад она поклялась себе, что доживет до Последней битвы, сколько бы времени это ни потребовало. Использование Единой Силы продлевало годы, и она обнаружила, что решительность и настойчивость способны продлить их еще больше. Она была в числе старейших из живущих ныне людей.