– Будет исполнено, милорд Дракон, – ответил солдат, отсалютовав.
– Известите его, что я пришлю Аша’мана, когда надо будет выступать, – сказал Ранд. – Я по-прежнему намерен использовать его в Арад Домане, но сначала нужно узнать, что обнаружили айильцы.
Солдат поклонился и ушел. Ранд снова повернулся к представителям Морского народа. Одна из женщин приблизилась к нему.
– Корамур! – произнесла она, кивком поприветствовав юношу.
Харине была красивой женщиной средних лет, в волосах ее уже пробивалась седина. Блуза Ата’ан Миэйр была такого ярко-синего цвета, что позавидовали бы Лудильщики, в каждом ухе висело по пять массивных колец, а цепочку, соединявшую серьги с колечком в носу, украшали золотые подвески.
– Не ожидала, что ты встретишь нас лично, – продолжила Харине.
– У меня есть к тебе вопросы, которые не могут ждать.
Судя по виду, Харине будто застигли врасплох. Она была послом Морского народа к Корамуру – так они называли Ранда. Их страшно возмутило, что Ранд несколько недель провел без их «опекуна», – и он пообещал, что всегда будет держать кого-то из Морского народа при себе, – но Логайн упомянул, что предводители Ата’ан Миэйр сомневались, стоит ли отправлять Харине обратно. С чего бы? Может, она удостоилась более высокого ранга и стала слишком важной особой для того, чтобы сопровождать Ранда? Разве кто-то может занимать настолько важное положение, что для него стало бы неподобающим сопровождать Корамура? Многое в обычаях Морского народа представлялось Ранду странным и непонятным.
– Если смогу, отвечу, – сдержанно промолвила Харине.
Через переходные врата позади женщины носильщики заканчивали переносить оставшиеся вещи Харине. По ту сторону портала, держа его открытым, стоял Флинн.
– Хорошо, – сказал Ранд, принявшись расхаживать перед ней туда-сюда. Временами он чувствовал себя таким усталым – изможденным до костей, – что ему просто необходимо было двигаться. Не останавливаться ни на миг. Если он остановится, враги найдут его. Или же его раздавит собственная усталость, физическая и душевная. – Скажи мне вот что, – требовательным тоном произнес Ранд, так и не перестав ходить. – Где обещанные вами корабли? На востоке гниет зерно, а народ Арад Домана умирает от голода. Логайн сказал, что вы согласны на мои условия, но я не видел ни единого корабля. Прошло уже несколько недель!
– Наши корабли быстры, – с раздражением сказала Харине, – но нужно преодолеть огромное расстояние. И мы должны пройти через моря, которые контролируют шончан. Захватчики чрезвычайно бдительны и всюду рассылают патрули, так что несколько раз нашим кораблям приходилось поворачивать вспять. Не ожидаешь же ты, что мы доставим продовольствие в мгновение ока? Возможно, Корамур, удобство этих переходных врат сделало тебя нетерпеливым. Нам же приходится преодолевать трудности войны и больших расстояний. Даже если ты избавлен от этого.
Ее тон предполагал, что иначе ему пришлось бы столкнуться с этими трудностями.
– Я ожидаю результатов, – покачал головой Ранд, – а не проволочек. Я знаю, вам не нравится, когда вас заставляют выполнять договоренности, но я не потерплю задержек, как бы вы ни стремились еще раз настоять на своем. Из-за вашей медлительности умирают люди.
Харине выглядела так, будто ей дали пощечину.
– Уверена, – произнесла она, – Корамур не хочет сказать, что мы не выполняем свою часть сделки.
Морской народ славится упрямством и гордостью, а Госпожи Волн – самые упрямые из Морского народа. В этом отношении все эти женщины были под стать Айз Седай. Ранд помедлил. «Мне не стоит так ее оскорблять и вымещать на ней свое раздражение».
– Нет, – наконец сказал Ранд. – Нет, я не имею этого в виду. Скажи мне, Харине, тебя сильно наказали за наше соглашение?
– Меня нагой подвесили за лодыжки и хлестали до тех пор, пока я не смогла больше кричать. – Произнося эти слова, она в ужасе распахнула глаза.
Что ж, Ранд – та’верен, а оказываемое та’вереном воздействие проявляется и в том, что зачастую люди раскрывают то, о чем не хотят говорить.
– Так жестоко? – Ранд был искренне потрясен.
– Не так плохо, как могло бы быть. Я сохранила пост Госпожи Волн своего клана.
Но было очевидно, что Харине сильно потеряла лицо, или навлекла на себя большой тох, или утратила уважение, в общем, случившееся плохо сказалось на том, что этот треклятый Морской народ называл честью. Даже там, где Ранда и рядом не было, он причинял страдания и приносил боль!
– Рад, что ты вернулась, – сделав над собой усилие, произнес он. Без улыбки, но гораздо более мягким тоном. Лучшего он сделать не мог. – Восхищен твоей способностью здраво и рассудительно мыслить, Харине.
Она кивнула в знак благодарности.
– Мы выполним нашу сделку, Корамур. Не беспокойся.
Ранду припомнилось еще кое-что – один из тех вопросов, ради которых он и пришел сюда.
– Харине! Я хочу задать тебе довольно деликатный вопрос о твоем народе.
– Спрашивай, – с настороженностью произнесла она.
– Как Морской народ относится к мужчинам, способным направлять Силу?
Женщина помедлила, потом произнесла:
– Этого не следует знать сухопутникам.
Ранд посмотрел Харине в глаза.
– Если ты ответишь, взамен я отвечу на твой вопрос.
Лучший способ вести дела с Ата’ан Миэйр – не сила и угрозы, а торговля и обмен.
Она помолчала, потом сказала:
– Если ты ответишь мне на два вопроса, тогда я дам ответ.
– Я отвечу на один вопрос, Харине, – заявил Ранд, подняв палец. – Но обещаю отвечать как можно искренней. Уговор честный, и ты это знаешь. Сейчас у меня маловато терпения.
Харине коснулась пальцами своих губ:
– Ладно, договорились, и Свет тому свидетель.
– Договорились, – согласно обычаю, произнес Ранд. – Свет свидетель. Итак, каков ответ на мой вопрос?
– Мужчинам, способным направлять Силу, предоставляют выбор, – сказала Харине. – Они могут шагнуть с носа своего корабля, держа в руках камень, привязанный к ногам, либо их высадят на пустынном острове без воды и пищи. Второе считается более постыдным, но некоторые поступают именно так, чтобы ненадолго продлить себе жизнь.
По правде говоря, все это мало отличалось от того, как у него в стране обращались с такими мужчинами – подвергая их укрощению.
– Саидин теперь очищена, – заявил он Харине. – От этого обычая нужно отказаться.
Харине поджала губы, разглядывая Ранда.
– Тот твой… человек говорил об этом, Корамур. Не всем будет легко это принять.
– Это правда, – твердо сказал он.
– Я не сомневаюсь, что ты в это веришь.
Ранд заскрежетал зубами и стиснул кулак, с трудом подавив очередную вспышку ярости. Он избавил саидин от порчи! Он, Ранд ал’Тор, совершил деяние, неслыханное со времен Эпохи легенд. И что в благодарность? Сомнения и подозрения. Большинство решило, что он теряет рассудок, а значит, никакого «очищения» и в помине не было.
Мужчинам, способным направлять Силу, никогда не доверяли. Однако только они могли подтвердить слова Ранда! Он воображал себе радость и восторг победы, но глубоко заблуждался. Некогда мужчины Айз Седай пользовались таким же уважением, как и наделенные подобным званием женщины, но было то давным-давно. Дни Джорлена Корбесана затеряны во времени. Все, что люди теперь помнят, – Разлом Мира и Безумие.
Таких мужчин ненавидели. Но все же, идя за Рандом, служили одному из них. Разве они не видят противоречия? Как убедить их, что больше нет причин убивать мужчин, способных коснуться Единой Силы? Они нужны ему! Среди тех, кого Морской народ швырнул в океан, мог оказаться еще один Джорлен Корбесан.
Ранд застыл на месте. Джорлен Корбесан был до Разлома Мира одним из самых талантливых Айз Седай, человеком, создавшим некоторые из наиболее удивительных тер’ангриалов, которые Ранд когда-либо видел. Вот только Ранд никак не мог их видеть. Это – воспоминания Льюса Тэрина, а не его. Исследовательская лаборатория Джорлена в Шероме была уничтожена, а сам он погиб в результате обратного выплеска Силы из Скважины.