— Если бы! Только в этот раз я не собираюсь участвовать в этом цирке.

— Что-то придумала? — чувственные губы расползлись в улыбке, в глазах лучилось предчувствие новой забавы.

— Скажи, Аирель, ты ведь новый учитель? — дождавшись кивка, я продолжила, — вот и научи кое-чему!

С колотящимся сердцем я поднималась по лестнице на второй этаж. Там, в нашей спальне, находился Аморан. Его переполняли гневные мысли, замешанные на глухой тоске. Перед дверью я так сильно и ярко ощутила эмоциональную бурю человека, что сбилась с шага. Возвращение давно потерянного меча только подольёт масла в огонь. Но сделать это необходимо, хотя чувствовалось — ничем хорошим дело не кончится. Дрожащие руки прижимали к груди зачарованный клинок. Меч Аморана моими стараниями приобрёл несколько магических свойств, но как воспримет неожиданное появление реликвии хозяин, я не бралась предположить, точнее боялась. Чёрт бы побрал Хегельга с его интригами! Наверняка, маг наблюдает за каждым моим шагом. Лишь вблизи Аиреля надзор холодных серых глаз ослабевал.

Дверь бесшумно распахнулась и взору открылась картина с сидящим у камина мужчиной. На благородном лице застыло выражение с трудом сдерживаемого гнева, мгновенно спрятавшегося за радостью, как только меня заметили. Ободрённая переменой в настроении Аморана, я быстренько прошмыгнула в комнату и уселась на ковре у его ног. Переполненная тревожными мыслями голова нашла приют на коленях мужчины, меч затерялся на полу невидимкой. Волосы слегка зашевелились, как только почувствовали касание знакомых ладоней. Я глубоко вздохнула, глаза на мгновение закрылись от удовольствия. Ночь почти на исходе, но отдохнуть никому из нас не придётся. Я ловила последние спокойные минутки, наслаждаясь нехитрой лаской.

— Что ещё случилось, Паулина? — спросил Аморан, склоняясь к самому ушку, он тоже сразу чувствовал мои эмоции, и уловил сильное волнение.

— Не знаю, с чего начать.

— Начни издалека, — рассмеялся он, ловя губами завитки расползающихся огненных волос.

— Ко мне попала очень дорогая и старинная вещь, и я всей душой хочу отдать её настоящему владельцу.

— Так в чём же дело?

— А дело в том, что я не представляю, как это будет воспринято. Вещь получена в дар от Хегельга, а старый скандалист ничего не делает просто так. Теперь он выжидает, просчитав всё наперёд. Маг уверен в определённой реакции окружающих, предвкушая новые стычки. Он сказал, что не желает больше видеть свой подарок и знать о его судьбе. Только каждое слово скрывает совсем другой смысл, а может и не один. Я попыталась выполнить условие Хегельга буквально.

— Заинтриговала, — улыбался Аморан.

— Я старалась!

— Поведай, что ты сделала, не стесняйся. Наверняка придумала, как утереть нос Хегельгу, — он приподнял моё лицо за подбородок и провёл большим пальцем по губам.

— Ну-у-у, — отчего-то замялась и покраснела, — я наложила несколько заклятий и сделала меч невидимым, пока настоящий хозяин не достанет клинок из ножен. Теперь оружие никогда не потеряется и откликнется на зов, где бы ни находилось. Ещё меч никогда не затупится…

— Меч? — перебил Аморан, — дай его мне!

— Протяни руки, — попросила я и отстранилась от человека.

Под пристальным взглядом зелёных глаз я чуть откинулась назад и в густом ворсе ковра нащупала оружие. Оно весило килограмма полтора, не больше. Простые ножны почти сами прыгнули в руки, они как будто чувствовали, что миг возвращения к хозяину близок. Я коснулась запястья Аморана и накинула магическое лассо, закрепив, связь между человеком и мечём Кейб.

— Призови меч!

— Но я не хозяин.

— Призови родовой меч, Аморан Кейб, и он вернётся к единственному господину из забвения, — слова активировали заклинания, сплетённые мной.

Ничто более ни станет преградой между хозяином и последней реликвией рода. Мне не ведомо, какие слова мысленно произнёс Аморан для призыва, да это и не важно. Вытянутые руки мужчины чуть качнулись, когда невидимая тяжесть наполнила ладони. Он с трепетом погладил поверхность ножен, как слепой ощупал каждую выемку, а потом отточенным движением бесшумно достал меч. Обоюдоострый клинок тут же проявился в физическом мире, по гладкому лезвию пробежали блики от огня в камине. Круглое навершие хранило отпечаток герба рода Кейб — открытую ладонь с буквой "А" в центре. Я уже знала, что все мужчины в роду назывались именами, начинающимися с этой буквы.

У серповидного эфеса начиналось небольшое углубление и спускалось вдоль центра клинка. По узкой выемке постоянно двигалась красная змейка, словно бесконечно стекающая капля крови. Меч не так прост, как кажется на первый взгляд. Накладывая невидимость, пришлось столкнуться с едва заметной магией из самых глубоких слоёв тонкого мира. Не думаю, что это сделал маг, скорей человек. У людей изредка проявляются способности к магии, но для создания заклинаний им требуется множество вспомогательных средств, в отличие от магов, напрямую обращающихся к нитям силы. Я не стала трогать красивейший узор, что служил верой и правдой многим поколениям рода Кейб, а вплела в него свой. Оружие приобрело новые свойства, усилив старые. Оно вернулось к хозяину мощным артефактом. Возрождённый клинок отлично вместил множество полезных свойств и скрытую силу. С ним Аморан не испытает усталости, мелкие и даже средние раны затянутся практически мгновенно. Его не потеряешь, ни украдёшь, не затупишь.

— Смотри Паулина. Всё, что осталось от могущественного рода Кейб — это Проклятый, его меч, да обветшалые семейные склепы!

Горькая складка разрезала высокий лоб, человек провёл пальцами по выбитому гербу и зажмурил глаза. Когда он открыл их вновь, я отшатнулась от злого огня и решимости. Случилось то, чего больше всего боялась. Оружие разбудило в Аморане полуистлевшие воспоминания и лютый гнев.

— У тебя появилась надежда на будущее, меч вернулся в решающий момент, — утешающие слова падали в пустоту, меня не слышали.

— Он вернулся, чтобы указать истинный путь, стряхнуть с памяти тлен и пробудить жажду отмщения вновь. Столетие меч служил трофеем Хегельгу — холодному убийце!

Накал эмоций обжигал даже на расстоянии. Острая ненависть разгоралась с новой силой, заточенная слепым гневом. Аморан, не мигая, смотрел на клинок, и желание убить мага бушевало в потемневших глазах.

— Аронго, Дерисса, Анек, Сонья, Атур, Акун, Ринна… — бледные губы шептали имена, выбитые на семейных надгробиях.

Родители, младшие сёстры и братья, дедушка с бабушкой: все они погибли от силы мага Хегельга вместе с сотнями других жителей замка Кейб. Когда в семье рождался ребёнок, ему готовили усыпальницу в семейном склепе, и сейчас перед глазами Аморана стояло его собственной надгробие, единственное, так и оставшееся пустым. Перечисляя мёртвых, он окружал себя призраками, уходил в прошлое всей душой. Они взывали завершить месть. Пустующая усыпальница Аморана Кейб казалась немым укором. Он должен убить мага и завершить земной путь, присоединившись к предкам. Костяшки пальцев побелели на рукояти меча, ярость достигла апогея и заслонила остальные чувства. Человек становился одержим боевым безумием. Он резко вскочил и направился к двери.

— Аморан, не надо! — кричала я в спину удаляющемуся человеку. — Он только и ждёт этого!

— Отлично! Я жду не меньше. Если суждено погибнуть, ты освободишься от всех обязательств, и Гнек не вернётся из небытия. А если повезёт, то умереть придётся Хегельгу. В любом случае месть свершится, и кто-нибудь, наконец, насладится ей сполна.

— Месть? А что будет со мной?! — закричала я, поднимаясь на ноги.

Аморан остановился у двери и обернулся. Он окинул меня взглядом, и в нём промелькнула дикая тоска. Любимый мужчина прощался навсегда, расставался с надеждой, с жизнью, со мной. Лишь на миг, а потом решимость вновь заполнила тяжелый взгляд. Все оказалось гораздо сложнее, чем представлялось. Хегельг затеял игру по-крупному, манипулируя глубокими эмоциями.