Времени это заняло меньше, чем он ожидал. Вскоре он уже смотрел на кучку белых кристаллов. Казалось, ее недостаточно, чтобы привести к той буре, которую, как ему говорили, она вызовет. С другой стороны, что он об этом знает? Он разбирается в торговле тканями и коврами, а больше ни в чем. Ему приходится полагаться на то, что ему говорят. Иначе это дело не имело бы смысла. Бессмысленными оказались бы бессонные ночи, его духовное преображение и те страдания, которые он принесет семье. Просто надо преодолеть временную слабость и сосредоточиться на цели.

Плавными движениями он отделил фильтр от воронки и перенес его содержимое в чашу воды со льдом. Прополоскал в ней кристаллы. Затем разложил взрывчатку по полудюжине бумажных тарелок, чтобы она высохла и чтобы при этом свелась к минимуму вероятность случайного взрыва.

После этого он открыл лицо и изумленно покачал головой. Да, он сделал это. Он изготовил достаточно ТПА, чтобы проделать дыру в главной трибуне стадиона «Виктория-парк». Теперь остается лишь собрать завтра утром все прочие компоненты. А потом он сможет доставить их на место и продемонстрировать, что в войне с террором явно не удается одержать победу. Юсеф позволил себе криво улыбнуться. Он покажет им, что такое восторг, потрясение и ужас.

— Ты безумец, — твердо произнесла Пола. Она довольно часто так думала, но ей никогда не выпадало подходящего случая, чтобы сказать это вслух.

— Что тут безумного, если конкретно? — нежным голосом осведомился Тони.

— А что тут разумного? — парировала Пола. Она огляделась. — У тебя есть кресло на колесах? Мы сможем отсюда выбраться?

— Даже не думай. Тебе не нужна сигарета, чтобы вести беседу.

— Нужна, когда дело настолько безумное.

— Говори-говори. Но если Кэрол Джордан не хочет изучать эту версию, это еще не значит, что версия безумная. Кэрол Джордан, как и все остальные, не застрахована от ошибок.

Между ними повисла невысказанная фраза: «И ты знаешь это лучше других».

Пола указала на его раненую ногу:

— Да и ты не застрахован.

— Я никогда этого и не отрицал, Пола. Версию надо проверить, вот что главное. Я бы сделал это сам, если бы мог. Но я не могу. Давай взглянем на дело так: если я ошибаюсь, никому от этого вреда не будет. А если я прав, это совершенно изменит ход расследования смерти Робби Бишопа.

Пола почувствовала, что колеблется.

— Легко тебе говорить «никакого вреда», — возразила она. — Не о твоей же карьере идет речь. Я не могу врываться на территорию чужого подразделения и рассчитывать, что это не дойдет до шефа.

— Да почему это должно до нее дойти? Во-первых, я тебя прошу поговорить с людьми, вот и все. С клиентами местного паба, с теми, кто выгуливает собак, с Яной Янкович. Я не говорю: «Отправляйся в шеффилдский участок и скажи им, что они профукали дело и ты просишь посмотреть бумаги насчет убийства, которое они не распознали».

— Час от часу не легче, — буркнула Пола. — Профессиональное самоубийство, вот что это будет.

— Видишь? Я же тебя не прошу это делать. Просто задашь несколько вопросов. Признайся, там есть чем поинтересоваться.

Этим-то он ее и подцепил на крючок. Она преклонялась перед Кэрол Джордан. Она знала, что, может быть, даже чуть-чуть влюблена в нее. Но, как он и намекал, Пола лучше прочих знала, что иногда Кэрол совершает промахи.

— Версия шаткая, — произнесла она, стараясь найти нужные слова, чтобы показать: она считает, что он, возможно, и в самом деле что-то нашел. Но чтобы при этом не говорить прямо, что Кэрол Джордан заблуждается.

— Судя по тому, что мне говорила Кэрол, «шаткая версия» все равно лучше тех, которые у вас есть.

Пола беспокойно заходила по комнате:

— А может, и нет. Они с Сэмом поехали в Ньюкасл, по каким-то горячим следам. Один тип преследовал Бинди Блис, а потом напал на Робби возле гостиницы, где жила команда.

Тони крякнул:

— Пустая трата времени. Я ей уже это сказал, когда она позвонила предупредить, что сегодня вечером не придет. Когда такие навязчивые типы срываются с цепи, они хотят сообщить всему миру, какие именно поступки они готовы совершить ради своей огромной любви. Как Джон Хинкли, который пытался убить Рейгана, чтобы его полюбила Джоди Фостер. Они не прячутся в норы, они кричат о своих планах на весь мир. Кто бы ни убил Робби, он сделал это не для того, чтобы произвести впечатление на Бинди.

— И когда я должна туда ехать? — Пола почувствовала, что уже сдалась.

С невинно-удивленным видом Тони развел руками:

— Может, сегодня вечерком? Раз ты не при исполнении.

— Я при исполнении, — процедила Пола. — Мне и здесь-то не следовало быть. Мне надо помочь Крис справиться с лавиной мейлов от подписчиков сайта «Лучшие дни», чтобы вечером мы смогли вернуться в «Аматис» со стопкой снимков и выяснить, сможет ли кто-нибудь опознать этих ребят.

— Может, тогда завтра?

Пола топнула ногой:

— Хватит строить дурачка, Тони. Сам знаешь, как мы работаем. Едва всплывает что-нибудь крупное, мы вкалываем по двадцать четыре часа в сутки. У нас в группе нет понятия «сверхурочные». Отоспимся, когда дело закроем.

Тони покачал головой:

— Великолепная речь, Пола. Она может убедить даже тех, кто не знает, как работает ваша группа. Вы много болтаете о командных действиях. Обожествляете саму идею команды. Но я-то видел, как вы работаете. Вы как мадридский «Реал», где каждый скачет на своей любимой лошадке, делает, что ему заблагорассудится. Иногда все вы скачете в одну и ту же сторону. Тогда кажется, что вы и правда единая команда. Но это происходит скорее по случайности, чем по плану.

Пола остановилась, пораженная тем, как Тони выражается о том, что составляет гордость Кэрол Джордан. Она не думала, что он может говорить о них так бестактно.

— Ты не прав, — ответила она. Не из духа противоречия, а просто в порядке самозащиты.

— Я прав. Каждый из вас отчаянно пытается что-то доказать. Вы живете своей работой, и каждый хочет быть лучшим. Поэтому вы все занимаетесь собственными задачами. — Тон у него был сердитый. — Когда это срабатывает — отлично. А когда нет…

— Дон Меррик. — Пола старалась говорить холодно и бесстрастно.

Тони стукнул кулаком по матрасу:

— Черт побери, Пола, брось ты это. Тут не было твоей вины.

— Он хотел всем нам доказать, что заслужил повышения. — Пола отвела глаза. — Ну, ладно, ты прав. У нас каждый играет по своим правилам.

— Так помоги мне.

Иногда он совершенно несносен, подумала Пола. Интересно, как с этим справляется Кэрол.

— Если сумею, — ответила она. — Ничего не обещаю.

— А я ничего и не требую, — откликнулся он. — Я бы тебя не просил, если бы не считал, что это важно, Пола.

Она кивнула. Завербованная, ставшая невольной соучастницей.

— И если это выплывет наружу, я обвиню во всем тебя, — предупредила она.

Тони рассмеялся:

— Конечно. В конце концов, если она попытается меня уволить, я всегда могу выселить ее из моего дома.

Шоссе А-1 по пятницам вечером всегда гарантирует испытание для нервов самого выдержанного водителя. Сэма Ивенса давно никто не упрекал в избытке терпения, и Кэрол Джордан в этом смысле ничем не отличалась от других. Но, как и почти всякий пассажир, она была убеждена, что могла бы ехать быстрее. Когда они подъехали к станции техобслуживания «Вашингтон», движение застопорилось совсем. Дорогу закупорила громадная пробка, и положение еще усугублялось из-за ловкачей, которые все время пытались перестроиться из ряда в ряд. Серебристые, белые и черные, все эти машины в сгущающихся сумерках обращались в сплошное монохромное пятно на фоне окрестного пейзажа.

— Выбор сделан за нас, — произнесла Кэрол.

— Простите?

— Выбор — явиться к нему домой или на работу, — пояснила Кэрол. — Мы сюда так долго добирались, что остается один вариант — ехать к нему домой. — Она пролистала карту, которую распечатала перед выездом. — Надо было на моей машине, у нее есть навигатор, — пробормотала она, стараясь понять по карте, где они находятся.