На то, чтобы разыскать жилище Риса Батлера, у них ушел почти час. Это был небольшой двухэтажный дом из красного кирпича (две спальни наверху, остальные две комнаты внизу) в ряду таких же строений, на одной из дюжины неотличимых улиц, спускавшихся к полю Таун-Мур. Сам дом производил впечатление унылой ветхости: казалось, его поддерживают лишь соседние строения. Окна не светились, машин у дома не стояло. Кэрол глянула на часы:

— Видимо, он сейчас направляется домой с работы. Давай подождем.

В нескольких улицах от дома Батлера они нашли паб с оживленной и дружелюбной публикой. В заведении, набитом до отказа, выделялись три группы посетителей: молодые люди, тянувшие светлое пиво, одетые в джинсы и в незаправленные рубашки с короткими рукавами, и мужчины постарше, с руками, огрубевшими от физического труда; эти пили горькое и ньюкаслский бурый эль; были здесь и молодые женщины — в нарядах, какие даже в разгар лета выглядели бы чересчур откровенными, неумело накрашенные, посасывающие бакарди-бризер[30] и опрокидывающие рюмки водки. Все, кто заметил Кэрол и Сэма, уставились на них, но без враждебности. Так натуралист мог бы посмотреть на еще неизвестный науке вид животного: не совсем обычное зрелище, однако ничего особенного, мы и раньше наблюдали не открытую еще наукой фауну.

Кэрол указала Сэму на столик в дальнем углу и вскоре принесла большую порцию водки с тоником для себя и минеральную воду для него. Он поглядел на свой напиток с отвращением.

— Ты за рулем, — напомнила она.

— Ну и что? Я все равно могу выпить легкого шанди[31], — заупрямился Сэм.

— Не заслужил. — Кэрол сделала глоток и устремила на него тяжелый взгляд. — Пока мы сюда ехали, у меня было время подумать. Ты вернулся к своим прежним штучкам, да?

Он посмотрел на нее с видом оскорбленной невинности, таким естественным, что она уже готова была засомневаться.

— Что вы имеете в виду? — спросил он.

— Эту историю ты раскопал не сегодня утром. Ты нашел слишком много и слишком быстро. Ты заглянул в файлы, пока делал обыск в квартире у Робби, так?

Он слегка скосил глаза, и она поняла, что ее догадка верна.

— Какая разница? — произнес он с максимальной сварливостью, какую мог позволить в разговоре с шефом, то есть почти без всякой воинственности. — Я же не пытался держать эти сведения при себе. Я притащил их вам, как только понял, что это нить.

— Верно. Но зачем вообще было ждать, скрывать? Могу придумать только одну причину: ты хотел не только получить благодарность за то, что нашел нить. Ты хотел еще и подставить Стейси. Потому что это ее линия расследования. А значит — и ее упущение. Ты ведь этого добивался?

Кэрол говорила так тихо, что ему приходилось наклоняться вперед, чтобы ее расслышать. Ей показалось, что его смуглая кожа залилась румянцем, но это, возможно, просто от жары в пабе.

Сэм отвел глаза.

— Я знал, что она надрывается. Я хотел удостовериться, что мы ничего не пропустим.

— Чушь, Сэм. У нас случались расследования, где компьютерная часть оказывалась в пять раз объемнее, и ничего, Стейси справлялась. Она бы обнаружила эту историю. Может быть, на день-два позже тебя, но она бы ее выловила. Ты хотел выглядеть героем за счет Стейси. Мы это уже проходили. — Кэрол покачала головой. — Я не хотела бы с тобой расставаться, Сэм. Ты смышленый парень, но ты пройдоха. А для меня важнее, чтобы в нашей командной работе я могла доверять каждому. Однажды я видела забавную поздравительную открытку, там было написано: истинная любовь — это не когда все время заглядываешь другому в глаза, а когда вы стоите плечом к плечу и смотрите в одну и ту же сторону. Такой и должна быть наша группа. Я выношу тебе самое последнее предупреждение. Если еще раз на чем-то таком поймаю, тебя от нас переведут. — Она осушила рюмку, не сводя с него глаз. — А теперь я хочу еще водки с тоником. Будь любезен.

Кэрол смотрела, как он идет к стойке. Видно было, что он зол. Она надеялась, что за этой злостью есть что-то, благодаря чему он сумеет остановиться и задуматься о собственном будущем. Ей хотелось достучаться до него, объяснить, почему она говорит с ним так резко. Но она понимала, что он воспримет это неправильно — если такие слова произнесет именно она.

Вернувшись с напитком для нее, он уже ничем не показывал гнева. Ничто в его поведении не намекало на то, чтобы он выходил за рамки должностной покорности и подчинения.

— Я был не в себе, — ответил он, не глядя ей в глаза. — В школе я бегал, а не играл в футбол. Никогда не мог освоить эту игру. Понимаете, о чем я?

— Как ни странно, понимаю. — Она допила водку. Все-таки одна порция — слишком мало, не стоило и брать. — Ну что, пора заглянуть к нему еще раз, как ты думаешь?

Десять минут спустя они снова оказались возле дома Риса Батлера. Уже совсем стемнело. Внутри по-прежнему не ощущалось никаких признаков жизни.

— Может быть, обойти сзади? — предложил Сэм.

— Почему бы и нет?

Они прошли вниз по улице, почти до угла. Вышли в переулок, шедший вдоль задних дворов. По пути Сэм считал строения. Наконец они остановились на задах жилища Батлера. Он подергал дверную ручку и покачал головой.

Кэрол демонстративным жестом поднесла ладонь к уху:

— Вы ничего не слышали, констебль?

Сэм улыбнулся:

— Что я должен услышать? Крик? Звон разбитого стекла?

— Видимо, крик.

Кэрол отступила назад, чтобы Сэм как следует разбежался и высадил калитку. К чертям равенство полов, зато у нее потом не будет болеть плечо. Он ударил по створке, одновременно поворачивая ручку. Мягкое дерево вокруг замка треснуло, и дверца распахнулась.

На заднем дворе казалось даже темнее, чем в переулке, потому что высокие стены отбрасывали тень. В обращенных к ним окнах свет не горел. Кэрол сунула руку в сумку и достала пластмассовый прямоугольник размером с кредитную карточку. Она чуть согнула его, и из карточки ударил узкий луч света.

— Стильно, — одобрил Сэм.

— Из рождественского чулка.

— Видно, Санта-Клаус к вам неравнодушен. Я-то получаю носки.

Кэрол повела лучом вокруг. Двор более или менее пуст. В одном углу — будка уборной, дверца приоткрыта.

— Он не так долго здесь прожил, чтобы скопить много хлама, — заметила она.

Задняя часть дома имела форму буквы L, короткую часть которой образовывала кухня. Окна кухни и задней комнаты выходили на пустой двор. Кэрол подошла к кухонному окну и направила луч внутрь.

Кухня была обставлена мебелью из темного дерева, популярной в семидесятые. Похоже, с тех пор тут ничего не меняли. Кэрол заметила на разделочном столе напротив окна электрочайник, тостер, хлебницу. В раковине она различила пиалу, чашку и стакан. На сушилке — суповая тарелка и бокал. Глядя через ее плечо, Сэм заметил:

— Похоже, он так и не встретил свою суженую.

«Знакомое зрелище», — подумала Кэрол. Ответить она не успела: за спиной послышался шум. Ритмичное пощелкивание велосипедного колеса на холостом ходу. Она развернулась и успела увидеть в проеме силуэт мужчины и велосипеда.

— Какого хрена? — крикнул он.

Сэм кинулся, но не успел. Калитка захлопнулась перед его носом. Кэрол подбежала помочь ему дернуть створку и открыть ее, но для них обоих места не хватало.

— Опоздали, — проорал голос с той стороны. — Я приковал велосипед к калитке цепью. Вам ее не открыть. Сейчас вызову полицию, вы, грязные воришки.

— Мы… — начал Сэм, но Кэрол зажала ему рот рукой.

— Заткнись, — прошипела она. — Если скажем ему, кто мы, а он виновен, то он растворится и найти его будет непросто. Давай отдохнем, пока не явятся местные копы и все не выяснится.

— Но…

— Никаких «но».

До них донеслось слабое попискивание нажимаемых кнопок телефона.

— Алло, пожалуйста… полиция…

Идиотизм, да и только, подумала она.

— Вы могли бы меня подсадить на крышу уборной. Она ниже стены, — прошептал Сэм. — Так я хотя бы буду наблюдать за окрестностями. И прослежу, чтобы он не дернул отсюда.