– Местом? – по инерции переспросил Ваславей, который, похоже, все никак не мог совладать с собой после всего услышанного.
Ректор посмотрел за меня на оборотня и ответил ему:
– Местом для совместного отдыха их класса на каникулах.
– Но у них же в классе… – начал оборотень, но осекся. – О!
– Да. И темные, и светлые. И даже, как мы только что услышали, драконы есть, – подал голос Камю. Вот зря он насмехался, потому что я тут же поспешил утереть нос некоторым ушастым.
– Не дракон, а золотая выверна. К тому же, считая Ира, у меня два мерцающих и даже ифрит есть, – разумеется, сказал я все это с милейшей улыбкой на лице.
И не особо удивился, когда у великого и могучего эльфа мордочка вытянулась.
– Кто у тебя есть?
– Ифрит, – раздался от окна слегка раздраженный голос Барсима. – И не дергайся ты так, я сам проводил с ним несколько сеансов гневотерапии, он полностью себя контролирует. К нему даже прикасаться можно, когда он в истинном виде. Если не хочет обжечь, не обожжет.
– Сеансов чего?
– Это Андрей придумал. Гневотерапия в бывшем зале для магических поединков еще времен войны с драконами. Там очень, как ты помнишь, крепкие стены. Так что удержать силу выверны и ифрита вполне способны, к тому же, там не только они сражаются. Сейчас Корешель проводит парные занятия. Весьма удачно, следует признать.
– Парные? – тихо уточнил Камю и повернулся ко мне. – И ты собрался этих деток выставить против их родителей на Арене?
– Нет, конечно! Гарри и Фа на Арену если пойдут, то только зрителями. Родителей к такому нужно постепенно приучать, да и…
– Кстати, об Арене, – вмешался Карл. – Андрей, тебе ведь должны были сказать, что это официально запрещенное развлечение?
В этот момент я, конечно, мог в очередной раз за этот день сказать свое сакраментальное 'ой!', но сдержался. Посмотрел на ректора виновато и пристыжено, и пробормотал, потупившись:
– Извини, я не подумал.
– То есть, ты представляешь, как я себя чувствовал, когда ко мне в компании других родителей пришла сама Леди Рим-Доль и объявила, что они жаждут поучаствовать в вечерних боях на Арене и уже разбились на пары?
– Я ведь уже извинился, – защищаясь, проговорил я, встретился со взглядом ректора, который, судя по всему, в мое раскаяние не верил, и не удержался. Ну а кто любит чувствовать себя виноватым и оплеванным? – А почему оно запретное, Карл? – в лоб спросил я и продолжил, не дожидаясь ответа. – Не потому ли, что всегда считалось, что такие бои только разжигают межрасовые конфликты и провоцируют неразумных студентов на нездоровые подвиги на почве разжигания межрасовой борьбы? Или я не прав?
– Прав, – вдруг вместо ректора мне ответил Камю. – И прав ли я, решив, что ты хочешь сказать, что в твоем случае это не будет провокацией?
– Конечно, не будет, – осклабился я. – И ты будешь лучшим тому доказательством.
– Я? – насмешливо уточнил у меня Камю.
А я поймал кураж и отдался на волю своему горячо любимому чутью.
– Сегодня бои будут проходить парами, забыл?
– Не знал. Но ты сказал.
– Уверен, что по другому и быть не может. Уж Том-то о своем бое с отцом уже сейчас трезвонит по всему корпусу, если до соседних еще не добрался.
– И? Думаешь, мы с Тарэлем не способны договориться, раз с детства не ладим между собой?
– Договориться? А при чем тут твой младший брат? – с ехидством, достойным лучшего применения, протянул я.
Эльф насторожился.
– Ставить тебя в пару с младшим братом совсем неинтересно и уж тем более не поучительно ни для тебя, ни для него. Предлагаю ему позвать к себе в команду Корешеля. А тебе попроситься в компанию к Мурке. Я в этих ваших магических поединках, боях на мечах, и прочих милитаристских развлечениях полный профан, но думаю, в паре с темным у тебя бы получилось… Если, конечно, высокомерие не задушит на корню добротную идею.
– С Муркой? – каким-то слабым голосом переспросил у меня Камю и посмотрел в противоположную от окна сторону, где возле стены уже привычно стоял Мурка. И только тогда впервые за все время разговора мы все услышали голос темного.
– Вот скажи мне, есть ли хотя бы маленькая возможность, хоть иногда затыкать твой неиссякаемый фонтан? Нужно же давать дух перевести и себе, и окружающим!
– А? – я развернулся к нему и вопросительно указал сам на себя пальцем, – Ты обо мне? – если честно, я в первый момент засомневался. Вроде бы никаких откровений я сегодня еще не делал. Или я что-то пропустил?
– О тебе, о тебе, – бросил тот возмущенно.
– Это значит, что ты против? – неожиданно уточнил у темного Камю.
– Я только 'за'. Уверен, что из тебя получится интересный партнер, но я не понимаю, откуда это может быть известно ему, – негодующий темный указал на меня, – учитывая, что, как сам утверждает, он еще ни разу за все пребывание у нас не держал в руках оружия.
– Серьезно? – не поверил Ваславей и уставился на меня, как на явление Христа народу.
Я подавил в себе желание киношным жестом поковырять пальчиком подлокотник кресла, вздохнул и пристально посмотрел на Карла. Тот улыбнулся.
– Не смотри на меня так, я бы тоже не отказался узнать, где у тебя тот краник, который можно повернуть и хотя бы ненадолго заткнуть поток откровений, который ты с устойчивой непостоянностью рождаешь в самые неожиданные моменты жизни.
Вот! И этот туда же! Я глянул на Ира, а этот гад расплылся в хитрющей улыбке и объявил для всех:
– Вот поэтому я нахожусь рядом с ним все время, даже ночами. Вы еще не знаете, что он иногда выдает по утрам!
– Сдал, да? – рыкнул в его сторону я. – Вот и ходи после этого с таким как ты, в разведку!
– Не переживай. Со мной в разведку ходить очень даже выгодно, могу мерцнуть даже в дракона, если припрет.
– Не верю, – убежденно сказал Камю, глядя на Ира.
– Что в дракона?
– Да, – и светлый эльф испытующе прищурился.
– Я не пробовал, но, если меня кто-нибудь за хвост прищемит, то могу рискнуть.
– И риск будет удачен?
– Не знаю. Но скорее да, чем нет.
– А в ифрита?
– Не пробовал.
– Но и в светлого, и темного уже умеешь?
– И в женском варианте тоже.
– В женском?
– Изначально в классе колокольчиков я был старостой, – объявил Ир и посмотрел на Славика, который, судя по всему, был не понаслышке знаком с нашей Ириль.
Оборотень, как и полагается, удивился.
– Постой, но я на днях видел вас с ней вместе.
– Да. Теперь это мерцание уже не мое.
– А чье? – тут же требовательно вопросил Камю, но нахальный мерцающий указал ему глазами на меня. Разумеется, кардинал тут же впился в меня взглядом. Я хмуро глянул на мерцающего и принялся объяснять:
– Тебе ведь Барсик уже должен был сказать про неё.
Мы с эльфом долго друг на друга смотрели. Потом я продолжил.
– И спросил ты только затем, чтобы, в случае чего, услышать то, о чем он умолчал.
– Например, о том, что она мерцающая.
– Например, – пожал плечами я и глянул на Барсика у окна. Тот на нас даже не смотрел, подставляя лицо солнечным лучам. Я снова посмотрел на его брата. Тот спросил:
– И что ты о ней думаешь?
– Я завтра в Холёбаске встречаюсь с родителями Гарри и Фа, – вместо ответа я сменил тему.
– Виверной и ифритом? – тут же уточнил кардинал.
– А сегодня их по университету выгуливает Ника в мерцании Иры.
– И об этом ты мне тоже запамятовал сказать? – возмутился Карл.
– Я сам узнал меньше часа назад. Это…
– Моя инициатива, – Ир обернулся к нему.
Ректор перестал хмуриться.
– Завтра, – обращаясь ко мне, сказал он, – я хочу, чтобы с тобой пошел кто-то из моих деканов. Панфрутий в отпуске по семейным делам, остаются Ваславей, Микалая или Ригиль. Выбирай.
Я задумался. Потом специально принялся рассуждать вслух.
– Славку я еще мало знаю, Мику не хотелось бы так сразу шокировать, она от предыдущих известий еще не отошла, так что пусть будет Карамелька.