Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

«Россию терзали свои более, нежели чужие: проводниками, наставниками и хранителями поляков были наши изменники. Поляки только смотрели и смеялись над безумным междоусобием. В лесах, в болотах непроходимых русские указывали им дорогу, берегли их в опасностях, умирали за тех, которые обходились с ними, как с рабами. Не было милосердия: всех твердых в добродетели предавали жестокой смерти, бросали с крутых берегов в глубину реки, расстреливали из луков, грудных младенцев вырывали из рук матерей, разбивали о камни. Гибли отечество и церковь, храмы истинного Бога разорялись, как храмы идолов во времена Владимира. Люди уступили свои жилища зверям; медведи и волки, оставив леса, ходили в пустых городах и селениях. Могилы возвышались, как горы. Граждане и земледельцы жили в лесах или в болотах и только ночью выходили из них осушиться. Не луною, но пожарами освещались ночи: грабители жгли все, чего не могли взять с собою; они хотели видеть Россию пустынею необитаемою».

Вот как ужасно было состояние отечества нашего в царствование Василия Иоанновича! Несчастный государь, несмотря на всю твердость свою, начал отчаиваться, но Бог, вероятно умилостивленный усердными молитвами добрых защитников Сергиевой лавры, послал избавителя и им, и всем верным русским.

Князь Михаил Васильевич Скопин-Шуйский

1609—1610 годы

Этот избавитель был племянник царя – князь Михаил Васильевич Скопин-Шуйский. Прекрасный душою, прекрасный наружностью и превосходными качествами ума и сердца, молодой князь мог назваться утешителем, посланным Богом любимому им народу в трудное время бедствий.

Когда несчастья Василия Иоанновича достигли высочайшей степени, когда, окруженный изменниками, беспрестанно переходившими из Москвы в Тушино и из Тушина в Москву, он не находил уже надежных защитников царства между русскими, князь Скопин, не раз отличавшийся победами над войском Самозванца, послан был просить помощи у шведского короля. Умный посланник, несмотря на двадцатилетний возраст свой, исполнил самым лучшим образом важное поручение. Король шведский принял истинное участие в бедствиях России и дал князю Михаилу 5 тысяч воинов под начальством молодого генерала Делагарди. Сходство высоких характеров, равное благородство, равная любовь к чести и справедливости соединили обоих полководцев теснейшею дружбой. При единодушном желании спасти Россию для двух друзей не было ничего невозможного: Делагарди удерживал корыстолюбивых шведов, когда, не получая обещанного им жалованья, они несколько раз собирались воротиться в Швецию, Скопин, не имея казенных денег, платил им из собственных. Действуя с таким усердием, за несколько месяцев они выгнали мятежников из всех мест от границ новгородских до московских; возвратили под власть Василия все города, через которые проходили, в другие же, отдаленнейшие, посылали для того чиновников, везде напоминали жителям о священной присяге их, данной законному государю, – одним словом, употребляли все средства, какие были в их власти, и имели полный успех. 12 января 1610 года верные и благочестивые монахи Троицкой лавры уже прославляли избавителя своего князя Михаила и с радостью смотрели, как бежал от стен их гордый Сапега, шестнадцать месяцев осаждавший знаменитую обитель Святого Сергия.

Поляки, жившие в Тушине, узнав о победах Скопина и о том, что он приближается к Москве, немедленно оставили Тушино и разбрелись в разные стороны. Надобно сказать вам, милые читатели, что Самозванца уже там не было, он убежал оттуда при первом известии об успехах войск князя Скопина и союзников его. Дерзкий обманщик отправился в Калугу и там собирал новые полки из безрассудных жителей, добродушно веривших его рассказам. Но теперь ему труднее было находить приверженцев: кроме сильного удара, которым поразил его Скопин, другой человек жестоко вредил ему. Это был король польский. Глядя на ужасные беспорядки, происходившие в отечестве нашем, честолюбивый Сигизмунд рассудил, что ему гораздо выгоднее воспользоваться ими самому, нежели помогать негодяю овладеть знаменитым престолом, которого давно добивались короли польские. Итак, он начал с того, что отправил в Россию новое войско, которому приказано было не защищать, а преследовать Самозванца, возвратить от него всех поляков под знамена короля и обещать всем русским мир, спокойствие и счастье, если они свергнут с престола Шуйского и покорятся Польше.

Как только поляки, уже более двух лет разорявшие Россию с тушинским Самозванцем, узнали о новых распоряжениях Сигизмунда, то, вместо того чтобы покориться воле короля своего, многие из них остались защитниками Лжедимитрия и смело пошли против Сигизмунда. Таким образом, бедное отечество наше должно было видеть не только междоусобную войну собственных сынов его, но и кровопролитные ссоры чужеземцев. Сигизмунд уже осаждал Смоленск, Тушинский вор вместе с недостойной Мариной величался последними своими успехами в Калуге в то самое время, когда князь Скопин разогнал из Тушина остатки поляков и русских изменников.

Довольный счастливыми успехами, относя их не к себе, но к чудесной помощи Бога, надеясь довершить избавление отечества и изгнать из Смоленска Сигизмунда, а из Калуги – Самозванца, молодой герой был в это время счастливейшим человеком в мире. Благодарный народ в восторге признательности называл его не иначе как отцом отечества, своим возлюбленным Михаилом. Радостные восклицания встречали и провожали его везде, где он показывался. Не любя Василия Иоанновича и приписывая ему все несчастья свои, русские – иные шепотом, другие громко – говорили, что никто более Михаила не заслуживает чести быть царем России и что старый, никакими достоинствами не отличающийся дядя должен уступить престол молодому, храброму, великодушному племяннику, обещающему столько славы отечеству. Рязанские дворяне осмелились даже торжественно предложить корону Скопину через наместника своего – думного дворянина Ляпунова. Бескорыстная, великая душа молодого героя, нелицемерно уважавшего несчастного дядю, содрогнулась от гнева при таком предложении. Он с твердостью отверг его, и только раскаяние спасло от наказания дерзких рязанцев.

Велик был Михаил в эту минуту, лучшую из жизни его! Редко встретите вы в истории царей и царств человека, который бы отказался от престола – и отказался так искренно. Невинная душа его даже не понимала, как могло быть что-нибудь выше того счастья, каким наслаждался он, спасая отечество свое и видя радость и веселье народа, бывшего еще так недавно близким к отчаянию.

Со сладостным чувством этого счастья, с самым чистым намерением посвятить жизнь свою милой родине молодой князь вместе с другом своим Делагарди въехал в Москву, где встретили его с различными чувствами: народ – с неописуемым восторгом, дядя – с притворною радостью: он узнал о предложении рязанцев и уже боялся князя, слишком любимого всеми русскими.

Этот страх возбудил в Василии брат его князь Димитрий Шуйский, надеявшийся быть со временем наследником престола и потому ненавидевший Скопина. С каждым днем более и более пугал он брата своими подозрениями, так что царь, хотя и знал, что надо как можно скорее послать помощь осажденному Смоленску, все еще не мог решиться опять поручить войско Михаилу и, чтобы не дать заметить своей медлительности, старался отклонять племянника от его цели пышными праздниками. Беспрестанно кто-нибудь из бояр давал пир в честь избавителя, и на одном из них – на обеде у Димитрия Шуйского – молодой князь вдруг занемог, и через несколько часов прекрасная душа его вместе с лучшими надеждами России отлетела на небо.

Невозможно описать ужаса Москвы! Как только страшная весть о неожиданной кончине Михаила разнеслась в столице вместе с рассказами о том, что болезнь его случилась в ту самую минуту, когда он выпил кубок вина, поднесенный хозяйкой дома княгиней Екатериной Шуйской, народ с отчаянием и яростью бросился в дом брата царского, и Димитрий едва спасся от смерти, благодаря воинам, присланным государем. Народ старались уверить, что молодой князь скончался своей смертью, но не многие верили этому и почти все подозревали, что в вине, поднесенном знаменитому гостю, был яд.

64
{"b":"12599","o":1}