Алекс поцеловал ее веки, уголки ее губ и вошел в нее еще глубже. И лишь когда он почувствовал, как она сжалась вокруг него, увидел слезы радости в ее глазах, он позволил себе удовлетворить потребности его собственного тела. Он входил в нее мощно и часто, и она в восхитительном забытьи закинула руки за голову, и бедра ее вздымались навстречу каждому его толчку, пока все не закончилось, пока оба они, мокрые от пота, сплетаясь друг с другом телами, не упали в изнеможении.
Александр перекатился на бок и лег рядом, сердце его учащенно билось. Его рука легла Ливии на живот. Он тихо рассмеялся и повернул голову, чтобы посмотреть на нее.
– Ну что, моя языческая жертвенная красотка, убранная в рубины, каково это, лежать на алтаре любви?
– Чудесно, – прошептала она, убирая у него со лба влажную прядь. – Благодарю тебя.
Он приподнялся на локте и просунул палец под рубиновое колье у нее на шее.
– Ты можешь поблагодарить меня за свадебный подарок, если хочешь, но не за любовь. Это дар для двоих.
– Тогда я благодарю тебя за рубины, – сказала Ливия, вытянув руку, чтобы полюбоваться браслетами. – Я думаю, стоит надевать их всякий раз, как мы будем заниматься любовью. Возможно, если я их сниму, будет не так хорошо.
– Сомневаюсь, – со смехом сказал он. – Исходя из своего опыта, могу предположить, что будет только лучше. Но мне было бы приятно, если бы ты их пока не снимала.
– Конечно, мой князь. – Она подвинулась к нему поближе и положила голову на его влажное плечо. – А сейчас меня почему-то клонит в сон.
– Ничего удивительного, – сказал он, поглаживая ее живот. – Тогда спи.
Он лежал, присушиваясь к ее дыханию, дожидаясь, когда она уснет. Наконец он смог найти ответ на вопрос, который поставил перед собой сегодня утром у алтаря. Был ли обмен справедливым? Да, вне всяких сомнений.
Ливия лежала, наблюдая за Алексом сквозь полуопущенные ресницы. Он стоял у покрытого морозным узором окна, прекрасный в своей наготе, не догадываясь о том, что она за ним наблюдает. Уже наступило утро, но в комнате было довольно сумрачно. Сквозь затянутое изморозью окно проникало мало света. Спальню освещал огонь в камине и пламя свечи на тумбочке.
Казалось, Алекс смотрел на что-то там, за окном. Он стоял, упираясь ладонями об оконные рамы по обе стороны от стекла. За последние несколько дней она привыкла к его обнаженному телу, но оно не переставало ее восхищать. Она любовалась его худощавой спиной, налитыми плечами, тугими мускулистыми ягодицами, его стройными ногами.
– На что ты смотришь?
Он повернулся к ней лицом, как она и надеялась. Она все никак не могла на него насмотреться. Взгляд ее блуждал по его плоскому животу, по широкой груди, по узким бедрам. Сейчас орудие его мужества пребывало в покое, и она улыбнулась от приятного сознания того, как быстро может вернуть его к жизни.
– Я мог бы задать тебе тот же вопрос, – с улыбкой сказал он. – Вы все еще довольны мной, мадам?
– Ты сам знаешь. – Она приподнялась на локте. – Подойди поближе, мне бы хотелось внести одно маленькое усовершенствование в общую картину.
Он повиновался и подошел, остановившись возле кровати, упершись ладонями в бедра и глядя на нее сверху вниз. Его пенис пошевелился и, когда Ливия с ленцой подняла руку и сомкнула вокруг него ладонь, мгновенно ожил.
– Пожалей меня, малышка. Я едва оправился от предыдущего марафона, – запротестовал он. – Похоже, мне досталась в жены ненасытная развратница.
– Сам виноват, – пробормотала Ливия, лаская его все настойчивее. – Ты слишком хороший учитель в искусстве любви, мой князь. – Она перекатилась ближе к краю кровати, так что голова ее оказалась на одном уровне с тем органом, который ее интересовал, и лизнула головку. Рубины на шее поймали отблеск свечи и ярко блеснули. Кроваво-красным огнем зажглись камни на браслетах.
Александр попытался воспротивиться ее шалостям, но его попытка кончилась полным провалом. Застонав, он опустился рядом с ней на кровать.
– Но после этого, о, ненасытная женщина, ты встанешь с постели. Не помню, чтобы ты ступала ногой на пол за последние три дня.
Ливия восторженно засмеялась и перекатилась на него сверху.
– Мне хочется попробовать вот так, – заявила она, оседлав его бедра, проводя ладонями по его мускулистому животу, кончиком пальца лаская его пупок. Браслеты ее горели огнем. Она пропустила пальцы сквозь завитки золотистых волос у него на груди и принялась играть с его сосками, после чего опустила голову, прижавшись губами к его губам, и стала целовать его, требуя, чтобы он впустил ее язык.
Алекс крепко держал ее за бедра, пока она его целовала, и, когда она направила его в себя, открытая для него, ждущая его, он опустил руку, прикоснувшись к той необычайно чувствительной точке, где соприкасались их тела. Она вздрогнула всем телом – настолько острыми оказались ощущения, и, прикусив губу, откинулась назад, прикоснувшись к лодыжкам, совершая вокруг него круговые движения бедрами.
Ей хотелось потянуть удовольствие, но страсть требовала немедленного удовлетворения, и Алекс ласкал ее до тех пор, пока мир не рассыпался миллионом осколков и крик восторга не сорвался с ее губ.
Алекс опустил ее себе на грудь, крепко обнимая, покрытый испариной, как и она, чувствуя, как все еще вздрагивает ее тело в утихающих спазмах оргазма. Он опустил руку и похлопал ее по ягодице:
– Пора вставать, любовь моя. Добро пожаловать в реальность. Дела не ждут.
Ливия застонала и перекатилась на бок:
– Мне надо еще поспать. Я изнемогла от любви.
– Тогда поспи еще немного. – Алекс ловко перекинул ноги на пол. Эта зарядка в постели нисколько не утомила его, наоборот, прибавила ему сил и энергии. – Я велю приготовить ванну и накрыть завтрак.
Но Ливия уже не слышала его. Она забылась сном.
Алекс насмешливо покачал головой. Накинув парчовый халат, он направился к двери, открыл ее и позвал Бориса. Тот не заставил себя долго ждать. Не прошло и минуты, как он появился.
– Что вам угодно, ваша светлость?
– Ванна. Вернее, две ванны. Одну для княгини здесь, другую для меня в моей уборной. Пошли горничную, чтобы прислуживала княгине. А мне поможешь сам. И вели повару приготовить завтрак. Мы будем есть в столовой.
– Слушаюсь, господин. – Борис отправился исполнять приказания. Прошло три дня с тех пор, как хозяин привез в дом свою молодую жену, и за эти три дня ни князь, ни княгиня ни разу не покинули пределы спальни.
– Кое-что еще, Борис!
– Да, сэр?
– Что принес посыльный? – Алекс наблюдал из окна за тем, как незнакомец едет в дом, когда молодая супруга отвлекла его от этого занятия, предложив заняться кое-чем другим, не менее увлекательным.
– Посыльный сказал, что передаст сообщение только вам лично, сэр. Он прибыл из Лондона. Ждет вас на кухне, сэр.
Алекс подошел к окну, выходившему в маленький покрытый инеем сад. Но Алекс не замечал холодной красоты зимнего сада, он думал о том, что за весть мог принести ему лондонский посланник. Только два человека знали, где он сейчас находится: Михаил Михайлович и Татаринов. Михаил был оповещен на случай, если поступят какие-то срочные распоряжения от царя. Александр Проков был человеком государевым и себе до конца не принадлежал никогда. Татаринова Александр оповестил о своем местопребывании для того, чтобы тот мог связаться с ним, если возникнут какие-нибудь непредвиденные обстоятельства, относившиеся к делу, которое их связывало. Неприятности, о которых Александр должен узнать немедленно. Две тетивы одного лука. Но какой тетивой пушена эта стрела?
Ну что же, скоро он это выяснит, но не раньше, чем смоет с себя все напоминания о любовных баталиях на смятых простынях.
Вошел Борис, следом целый взвод слуг с фарфоровой ванной высотой до бедра и кувшинами с горячей водой. Александр сосредоточил все свое внимание на получении удовольствия от горячей ванны.
За стеной Ливия проснулась от звука шумевшей воды. Она села в кровати, мигая от яркого света. Горничная, которую она ни разу не видела, наполняла ванну, стоявшую возле камина. Вторая горничная развешивала на подставке перед камином полотенца, чтобы они успели прогреться. Запах лаванды и вербены наполнил воздух, и Ливия подумала, как сильно, должно быть, она пропахла секретами тела за трое суток, проведенных в постели. За трое суток, которые она провела между сном и любовными играми. Она откинула одеяло и опустила ноги на ковер.