будет   ему   приказано.   Куда   попадет   льдинка,   там   она   умножится   многократно   и   прорастет,

подобно зерну, и пища тому ростку — жизнь и тепло, волшебство и сила. Перед тобой будет

большое   войско   —   во   мгновение   ока   погубит   его   шкатулка;   будет   искусный   волшебник   или

существо, наделенное собственной, внутренней магией — и вскоре они исчерпают свою Силу, а

потом лишатся и жизни; будет цветущая страна — останется лишь пустыня.

— Эта вещь опасна, — сказал Джордмонд, — но вряд ли можно полагать ее наилучшим

оружием. Сила, заключенная в шкатулке, разрушая, выходит из-под власти того, кто выпустил ее.

Сила   эта   многое   отнимает   у   того,   против   кого   обращена,   но   ничего   не   оставляет   и   своему

владельцу. Это не оружие — скорее проклятие, и лишь безумец воспользуется им против своих

врагов: ведь если то, что ты говоришь, правда, то песчинки, выпущенные из шкатулки, способны

быстро  погубить  не  только  противника,  но  и  весь мир,  где  будет происходить  битва.  Потому

состязание   ваше   выиграл   твой   родич,   а   не   ты:   его   изделие   не   столь   губительно,   но   магией,

заключенной в дисках, при случае можно воспользоваться, а тем, что изготовил ты, пользоваться

не следует ни при каких обстоятельствах.

Гасхааль усмехнулся, поскольку имел на этот счет свое мнение, однако не стал оспаривать

приговор   судьи.   На   том   и   закончилось   состязание.   Джордмонд   пригласил   обоих   колдунов

погостить у него некоторое время, поскольку их мастерство вызвало в нем уважение. Немногие

способны проникнуть в Старый Колодец и что-либо вынести оттуда. Прежде Джордмонд полагал,

что подобное под силу только Повелителям Стихий, и на этот счет относительно своих гостей у

него   сложились   некоторые   подозрения,   и   это   было   первой   причиной   его   гостеприимства.   В

отличии от дисков, о происхождении шкатулки с песчинками ему ничего не было известно, и

обстоятельства эти также интересовали его, но более всего он желал под каким-нибудь предлогом

изъять шкатулку у Гасхааля, потому что опасался сил, заключенных в ней — это было второй и

третьей причинами гостеприимства.

Гасхааль и Эмерхад приняли его приглашение и остались на несколько дней, поскольку им

хотелось   побольше   разузнать   о   своем   будущем   враге   и,   возможно,   обнаружить   области

волшебства, в которых он слаб, изучить особенности его колдовского искусства и обнаружить в

его невидимой броне уязвимые места. Так, каждый день, под видом добрых гостей, они обедали и

ужинали с Джордмондом, и развлекали его байками о своей выдуманной жизни. С каждым новым

днем Джордмонд все больше убеждался, что его гости — отнюдь не те, за кого себя выдают, но не

показывал  пока   виду,   что   что-то  подозревает,   потому  что  не   мог  определить  точно,   что  в  их

рассказах   ложь,   а   что   правда.   Он   наблюдал   за   ними,   притворяясь   радушным   хозяином;   он

несколько раз пытался выкупить у Гасхааля его шкатулку, но тот всякий раз отказывался.

Теперь следует упомянуть о еще одной персоне, гостившей у Законника в то же время. Это

была   сестра   Лорда   Келесайна   Майтхагела,   девушка   по   имени   Талиана.   Гасхааль   постарался

поближе познакомиться с ней, чтобы выяснить, какие у нее отношения с братом и разузнать что-

нибудь о Повелителе Молний. Он вел себя с ней очень любезно и всегда с большим уважением

отзывался о ее брате. Однако это оказало противоположный эффект: Талиана в то время была в

ссоре   с   Келесайном.   Она   не   испытывала   доверия   к   Путям   Света   и  презирала   всех,   кто  слепо

следовал ими — а среди таковых первым она считала своего единокровного брата. Когда она

впала в ересь, Келесайн пригрозил, что выдаст ее замуж, чтобы выбить из головы девичью дурь.

Так началась их ссора. От того-то, погостив в замке Законника  всего несколько дней и вдруг

обнаружив   там   щедрого   на   любезности   кавалера,   Талиана   возомнила,   что   ее   брат   решил

исполнить свою угрозу и свести ее с будущим женихом. Как следствие, она была чрезвычайно

холодна с Гасхаалем. Она полагала, что по прошествии самого короткого времени он постарается

перейти от светского общения к общению более доверительному и не желала давать ему каких-

либо надежд. Конечно, она могла бы поиграть с ним, а потом, когда он признался бы ей в своих

чувствах, жестоко высмеять, но такие игры были ей не по вкусу.

Меж   тем   ситуация   складывалась   таким   образом,   будто   бы   Гасхааль   и   впрямь   делал

попытки ухаживать за ней, и с каждым днем она все больше и больше убеждалась в правоте своих

предположений. Эта игра сильно раздражала ее, и вот, в один из дней, когда Гасхааль случайно

встретился с ней на большом балконе (Талиана полагала, что встреча эта отнюдь не случайна —

без сомнения, «жених» специально выслеживал ее), она решила раз и навсегда разобраться с этим.

— Вас ведь послал мой брат, не так ли? — Спросила она молодого человека, пристально

глядя ему в глаза. — Наверное, это для вас большая честь: ухаживать за сестрой Повелителя

Молний по его же указке.

Гасхааль   рассмеялся.   В   этих   немногих   словах   ему   открылось   больше   об   отношениях

Талианы   с   братом,   чем   он   узнал   за   все   прошедшие   дни.   Предположения   ее   позабавили   и

развеселили Вороньего Лорда.

— Госпожа, — сказал он, — если бы ваш брат узнал о нашем знакомстве, он несомненно

постарался бы убить меня, а если бы он заранее узнал о нем, то постарался бы убить меня еще до

того, как оно произошло.

Слова эти ошеломили Талиану.

— Разве вы враги? — Спросила она с сильным недоверием.

— Я не считаю его своим врагом, — ответствовал Гасхааль, — и не питаю к нему вражды.

Однако он сильно  ненавидит  меня  по причинам,  которые  мне  неизвестны,  и обвиняет меня  в

чудовищных   преступлениях,   противоречащих   всякому   здравому   смыслу.   Я   не   против

примириться с ним, но он не хочет.

— Но отчего тогда Келесайн оставил меня в этом замке, если знал, что вы можете здесь

появиться?

—  Сомневаюсь, чтобы он знал об этом. Я оказался в гостях у Джордмонда совершенно

случайно. Кроме того, я ношу личину, которая делает мое лицо совершенно неузнаваемым, ведь

Джордмонд   —   один   из   союзников   и   друзей   вашего   брата,   и,   признаться,   мне   не   очень-то

безопасно здесь находится. Впрочем, я покажу вам, как выгляжу на самом деле.

С этими словами он снял личину. И если личина красивого юноши, которую он носил,

вызывала   неприязнь   у   Талианы,   поскольку   она   подозревала   юношу   в   неких   неблаговидных

намерениях на ее счет, то подлинное лицо Гасхааля, не очень красивое, изрезанное морщинами,

лицо хищника и аристократа, показалось ей куда симпатичнее. Кроме того, имелось и еще одно

обстоятельство. Как уже было упомянуто в начале истории, Гасхааль носил черные одежды, а

Талиана испытывала большую симпатию к этому цвету — хотя бы потому, что ее брат всегда

предпочитал светлое одеяние жреца.

Узнав от Талианы о том, что Келесайн должен вскоре посетить замок Законника, Гасхааль

и   Эмерхад   поспешили   распроститься   с   гостеприимным   хозяином,   опасаясь,   что   Повелитель

Молний сумеет разгадать их личины.

Далее они отправились на Вороний Остров, где Гасхааль хранил записи, которые похитил

у астролога — записи, повествующие о том, когда и в каких местах откроются пути в новый мир.

Эмерхад взялся расшифровать те заметки, но Гасхааль остановил его.

— Кто способен лучше разобраться в них, как не сам составитель? — С этими словами он