вызвал   птицу,   бывшую   когда-то   городским   звездочетом,   и   приказал   ей   объяснить   им   смысл

написанного. Птица исполнила приказание, но по ее словам выходило, что до появления нового

мира   должно   пройти,   по   меньшей   мере,   еще   несколько   месяцев.   На   сем   Гасхааль   и   Эмерхад

расстались,   уговорившись   встретиться   через   некий   срок.   Но   когда   срок   истек,   Гасхааль   не

поспешил   исполнить   это   условие:   своего   брата   он   ценил   скорее   как   возможного   союзника   в

близкой войне, но отнюдь не испытывал желания делиться с ним силой. Обратиться к его помощи

Гасхааль решил лишь перед самой войной и пожалел о том, что и так слишком поторопился,

рассказав родичу так много о своих надеждах и неприятностях.

Однако,   и   об   этом   будет   рассказано   дальше,   жадность   сыграла   с   Повелителем   Ворон

дурную шутку.

И   вот,   спустя   несколько   месяцев,   некоем   месте,   собрались   волшебники,   с   которыми

астролог до часа смерти успел поделиться своими расчетами — Келесайн, Тарнааль, Джордмонд, а

также их ученики и спутники. Из наиболее известных и сильных спутников следует назвать Ягани,

Огненную   Танцовщицу,   Шаркэля,   Хозяина   Видений,   Алгарсэна,   Повелителя   Драгоценностей,

Зерема,   Повелителя   Бестий,   Астану,   Хозяйку   Деревьев   и   Ирвейга,   Властелина   Теней.   Была

открыта дорога в новый мир, и Обладающие Силой вступили на нее. Никто из них, однако ж, не

заметил,   что   позади   процессии,   на   некотором   от   нее   удалении   летела   птица   с   черно-серым

оперением, каковое оперение делало ее совершенно невидимой в сумраке между мирами. Лорды

вступили на землю нового мира, а та птица была первым живым существом, коснувшимся его

небес.

Этот   мир,   в  последующие   времена   названный   Эссенлером,   Рассветными  Землями,   был

удивительным местом. Лучи двух солнц изливались на его моря и долины; смешиваясь, их свет

порождал   многочисленные   радуги   —   зеленые,   золотистые,   алые.   Воздух   не   был   одноцветен,

освещение, вследствие движения двух светил постоянно менялось, плавно, незаметно принимая

новые оттенки. Радостью исполнен был юный мир, и великая тишина царила над его просторами,

и казалось, что эта тишина — лишь сон новорожденного. Земли Эссенлера были пусты и не имели

еще   ни   лесов,   ни   гор   —   появление   тех   и   других,   а   так   же   животных   и   птиц   должно   было

произойти в свои сроки, ждать наступления которых, впрочем, осталось уже недолго. Но голоса

зверей  и тени лесов  были доступны  восприятию  пришельцев,  из которых  никто  не  был чужд

волшебству,   и   чем   дольше   любой   из   них   задерживал   взгляд   на   каком-либо   являвшемся   ему

призраке,  тем  реальнее  тот становился:  так,  с  самой первой  минуты пребывания  в  Эссенлере,

Обладающие Силой стали влиять на него и ускорили его пробуждение. Каждый из них имел свою

долю   в   волшбе   новорожденных   Земель,   и   каждый   определил   ее   и   объявил   пред   другими,   но

прежде чем они разошлись, подыскивая себе обиталища и определяя территории, где можно будет

в   полной   мере   проявить   свое   искусство,   Келесайн,   Повелитель   Молний,   обратился   к   ним   со

следующими словами:

—  Звездочет,   рассказавший   нам   о   тайной   дороге   в   эти   земли,   исчез,   равно   как   и   его

бумаги, и многое заставляет предположить, что это дело рук Вороньего Лорда, против которого

звездочет просил нашей помощи. Если это так, Гасхааль наверняка уже здесь или будет здесь в

самом скором времени. Полагаю, что ни у кого из нас нет желания признавать его своим добрым

соседом и мириться с его обществом. А потому я предлагаю сотворить Ловчую Сеть, в которую

попадутся он сам и его мерзкие птицы: сеть пленит его и доставит нам беспомощным пленником с

тем, чтобы мы могли предать его справедливому суду за его злодеяния.

Остальные Лорды согласились с Келесайном, и сотворили Ловчую Сеть, а Ангел-Страж

раскинул   ее   над   миром.   И   вскоре   Гасхааль   попался   в   ловушку   и   почуял,   как   будто   что-то

стягивает ему крылья и отделяет от стихий Эссенлера; и как он не исхитрялся, как не пытался

сбросить путы, он лишь сильнее запутывался в них. Тогда он решил на время покинуть Эссенлер,

чтобы достичь своего Острова и там снять заклятье, но сеть не выпускала его за пределы мира.

Меж тем, каждая попытка высвободиться лишь вдвое ограничивала область его передвижений, и

он понял, что, действуя таким образом, в скором времени уже не сможет сдвинуться ни на дюйм, и

зависнет между небом и землей, связанный незримыми путами. Тогда, не прибегая больше ни к

какому  сильному  волшебству,   он  отправился   в  земли  своих  врагов,   чтобы  выяснить,   чем   они

заняты, и, может быть, изыскать какую-нибудь хитрость, чтобы снять заклятье. Так вышло, что

первой областью, избранной им, благодаря случаю оказались владения самого Лорда Келесайна.

Там стоял прекрасный дворец, окруженный фонтанами и садами — все это Келесайн сотворил в

первый день своего появления в Эссенлере, чтобы было где поселить пришедших с ним учеников

и вассалов. Сам он редко появлялся во дворце, занятый возведением иной постройки, которую

полагал сделать своим постоянным обиталищем — колдовского замка, названного позже Грозовой

Цитаделью. Свое имя Цитадель получит от того, что серебряно-золотые  стены ее будут сиять

подобно солнцу, и веретено молний окружит их несокрушимой броней.

Лучшие комнаты дворца были отведены Келесайном для своей сестры. В любую минуту

она   могла   получить  все,  что  ни пожелает  —  все   слуги  были  в ее   распоряжении,   и любой  из

учеников Келесайна с радостью исполнил бы любую ее просьбу. Однако ж, она скучала, чувствуя

себя здесь лишней, поскольку не обладала никакими особенными волшебными талантами и не

могла принять участия в трудах Келесайна и прочих Лордов. Она ощущала себя пленницей в этом

богатом дворце, а скука и пустота стали ее тюремщиками. Не смотря на большое число людей,

живших с ней под одной крышей, она была одинока, ни с кем не смея разделить ни радость, ни

печаль. Вера ее брата была чужда ей и казалась не более чем красивой ложью, и она не желала

ходить теми дорогами, которыми ходили Келесайн и ученики его.

И вот, однажды, когда она сидела в своих покоях, предаваясь чтению и размышлениям, на

подоконник опустилась большая черно-серая птица. Это удивило Талиану, поскольку подобных

птиц она еще не встречала в этом мире, да и не водилось пока что в Рассветных Землях иных

живых тварей, кроме тех, которых привели с собой поселенцы. Девушка отложила книгу и стала

смотреть на ворону, и не спешила ее прогонять. Гасхааль же (а это был именно он), убедившись,

что   в   комнате   больше   никого   нет,   принял   свое   человеческое   обличье.   Талиана   испуганно

вскрикнула, но испуг тот час сменился радостью — ведь она полагала Гасхааля своим добрым

знакомым.

— Так значит, вы и есть Повелитель Ворон... — Негромко промолвила она.

—  Полагаю,   теперь   уже   нет   смысла   скрывать   это   обстоятельство,   миледи,   —

усмехнувшись, ответил Гасхааль.

— Отчего же вы скрыли его от меня в замке Джордмонда-Законника?

— Из опасения, что вы примете меня за того, кем видит меня Келесайн Майтхагел, а не за

того, кем я являюсь на самом деле. Ведь ваш брат, должно быть, немало рассказывал вам обо мне.

—  Это  так,   милорд,   и  он   действительно   несколько   раз   упоминал  ваше   имя.   Также   он

призывал меня остерегаться вас, поскольку ходили слухи, что вы нашли способ проникнуть в этот