Немного дальше по дымящейся улице он наткнулся на развалины большого жилого здания, рухнувшего прямо на улицу. Вокруг собралась молчаливая толпа, наблюдавшая за отчаянными действиями спасателей. Санитары вытащили из-под обломков молодую женщину и положили ее на тротуар рядом с Бримом. Она подняла полные ужаса глаза и раскрыла рот — вернее, то, что от него осталось, словно пытаясь сказать что-то. Охваченный жалостью, рулевой опустился рядом с ней на колени и взял ее за руку.
— Скажите мне, — прошептал он, — я выслушаю… я не брошу вас… — Но прежде чем она смогла вымолвить хоть слово, ее рот наполнился кровью. На мгновение глаза женщины расширились от отчаяния, потом помутнели, и рука бес, сильно обвисла в его руке.
Мухи облепили тело, прежде чем Брим успел отойти. Его глаза наполнились слезами бессилия.
Еще дальше по улице, на том самом перекрестке, где стояла трамвайная остановка, команда пожарников только что погасила то, что еще совсем недавно было трамваем. Теперь в искореженном, обугленном остове в поисках выживших рылись спасатели, однако Брим прекрасно понимал, что они только зря тратят время. От вагона осталась только почерневшая торцевая панель с большой разбитой фарой и медными цифрами «312». Брим зажмурился. Если бы он закончил свою экскурсию по монастырю хоть на полметацикла раньше…
В двух кленетах вниз по холму разрушения загадочным образом прекратились — так, словно облачники намеренно бомбили только один район. Брим с омерзением поморщился. На его взгляд, стратегии Облачников не было оправдания, особенно их нападениям на гражданские объекты.
В конце концов ему удалось поймать армейскую машину, подбросившую его до квартала правительственных зданий. Дальше он пошел пешком; если память не изменяла ему, до базы оставалось идти не больше шести кленетов. Впрочем, уже через тысячу иралов он снова очутился в районе сильных разрушений, на этот раз среди маленьких частных домов и лавок, лет на сто старше соседних правительственных кварталов. Пробираясь сквозь груды обломков, он не увидел ни одного здания, оставшегося нетронутым после бомбежки. Повсюду слышались голоса спасателей, копошившихся в развалинах, словно муравьи в разворошенной куче. В воздухе стоял запах гари и омерзительная вонь горелого мяса.
Неожиданно сердце у Брима замерло: ему показалось, что он узнает стоящую у обочины машину — знакомый запыленный, помятый глайдер с выцветшим брезентовым верхом… Клавдия? Он бросился к глайдеру и с тревогой заглянул в салон.
Так и есть! Ее красная кожаная сумочка и на полу меню из кабаре Нестерио. Брим прикусил губу. Неужели она тоже погибла? С остановившимся сердцем он направился к груде дымящихся развалин рядом с тем местом, где Клавдия припарковала машину.
И тут он увидел ее — с двумя другими женщинами она пыталась поднять тяжелую деревянную балку.
— Клавдия!
Не отпуская балки, она только слегка повернула голову.
— Вилф! — Голос ее дрожал от натуги. — Благодарение Вселенной!.. Помогите нам передвинуть это… и побыстрее!
Не размышляя, Брим взялся за тяжелое бревно, и вчетвером им удалось сдвинуть его в сторону, уложив на кучу битого кирпича. Женщины сразу же вернулись в образовавшуюся яму и принялись лихорадочно откидывать в сторону обломки до тех пор, пока оттуда не послышался стон и не показалось чье-то окровавленное лицо, покрытое каменной крошкой. Мужчину явно придавило упавшей балкой, так что сам он не мог выбраться наверх, хотя и остался жив. Когда пострадавшего благополучно передали на руки изможденным санитарам, Брим, наконец разглядел Клавдию в совершенно новом для себя обличье. Она заметно изменилась со времени их вечера у Нестерио. В данный момент ее длинные каштановые волосы были сильно растрепаны. Лицо покрывал толстый слой пыли, прорезанной струйками пота, а одежда зияла горелыми прорехами в самых неподходящих местах. На ногах у нее красовалось нечто вроде галош чудовищного размера, и вдобавок ее покрывала запекшаяся кровь — слишком много крови для того, чтобы быть ее собственной, иначе она давно уже лежала бы в длинном ряду тел, выложенных для опознания.
Клавдия тоже смотрела на него.
— Что ж, — произнесла она устало. — Похоже, теперь вы имеете полное представление о том, каково приходится жителям Аталанты. — На мгновение она нахмурилась. — Мне показалось, я видела, как взлетал «Непокорный»…
— Вы не ошиблись, — кивнул Брим, едва отдышавшись. — Меня не было на борту. Это ее встревожило, — Почему? — спросила она. — Ведь вы старший рулевой…
Брим улыбнулся — тревога Клавдии тронула его.
— Насколько мне известно, я им пока остаюсь, — объяснил он. Спасатели вытащили из-под обломков еще одного пострадавшего и бегом отнесли его к машине «скорой помощи». — Но я с утра в увольнительной, ездил в монастырь, знакомился с вашим прекрасным городом…
Брим тут же пожалел, что сказал это: лицо Клавдии исказилось, а из глаз покатились слезы. Она быстро отвернулась.
— Он утратил значительную часть своей красоты, — произнесла она наконец, совладав с собой.
— Мне ужасно жаль, — пробормотал Брим, дотронувшись до ее руки. Ему хотелось обнять ее, но их окликнули.
— Давайте сюда! — кричал незнакомый Бриму мужчина. — Мы нашли еще!
— Это дети! — крикнул кто-то другой. — Быстрее!
— Вы можете нам помочь? — Клавдия в отчаянии заглядывала ему в лицо. — Вселенная знает, любая пара рук сейчас на вес золота.
Брим кивнул. «Непокорный» еще не возвращался — наверное, преследовал остатки эскадры Облачников. — Конечно, — произнес он, закатывая рукава своего безнадежно испорченного мундира. — Я останусь и постараюсь помочь.
* * *
На протяжении нескольких следующих метациклов — Брим не знал, скольких именно — они с Клавдией помогли вытащить из-под развалин пятерых детей, правда, двое умерли, прежде чем их донесли до машин «скорой помощи», и восьмерых отставных звездолетчиков. Дети попали в западню, ожидая школьного автобуса; звездолетчики жили в специально выстроенном доме для престарелых.
Ближе к утру, когда они с другими спасателями повторно прочесывали развалины в поисках пострадавших, которых могли не заметить в спешке, Брим услышал приближающийся гул мощных гравигенераторов. «Непокорный» прошел над ними со стороны материка, развернулся и, разрезая ночную мглу лучами прожекторов, пошел на посадку. Брим почувствовал на своем плече чью-то руку. Это была Клавдия.
— Это ведь «Непокорный», верно? — устало спросила она.
— Верно, — ответил Брим. — И это значит, что мне пора. Мне еще несколько кленетов идти пешком.
Клавдия улыбнулась, и улыбка ее, несмотря на грязь и запекшуюся кровь на лице, показалась ему прекрасной.
— По-моему, сегодня мы сделали все, что могли, — сказала она, указывая на большой трамвай, выезжающий из-за поворота. — Новая смена добровольцев. Они сменят нас, хотя не знаю, многих ли им удастся еще спасти.
Брим смотрел ей в лицо.
— Они должны попытаться, — мягко произнес он. — Даже если они спасут только одного человека, это все равно будет стоить затраченных усилий.
— А если не будет и одного?
— Все равно стоит, — упрямо повторил Брим. Клавдия заглянула ему в глаза.
— Неплохо сказано для такого кровожадного вояки, как Вилф Брим. — Она мягко прикоснулась к его щеке. — Как вы сюда попали?
— Пришел… нет, точнее, прибежал, — ответил Брим. — Трамвай ушел от монастыря немного раньше расписания.
— Облачники накрыли квартал перед конечной остановкой, да? — спросила она.
— Угу, — кивнул Брим. — Не слабее, чем здесь. Я был там.
— И вы проделали весь путь оттуда пешком?
— Нет, — улыбнулся Брим. — Меня подвезли до правительственного квартала.
— Что вы скажете, если вас подвезут сегодня еще раз?
Брим осторожно взял ее за руки и привлек к себе.
Она не противилась, только многозначительно посмотрела ему в глаза.
— Вы не против проехаться со мной до «Непокорного»? — спросила она. — Боюсь, ни на что другое меня сейчас просто не хватит — полагаю, вас тоже, мистер Брим. — Я буду счастлив доехать до «Непокорного», да и куда угодно — если ехать с вами, — ответил Брим, поразившись искренности этих слов, и снова ощутил угрызения совести, вспомнив о Марго.