Основным препятствием к выполнению этого на первый взгляд нехитрого плана было расположение Авалона в центре Галактики. Пять столичных планет и их тройная звезда, Астериос, были окружены почти непроходимой сферой астероидных полей, нейтронных звезд, свободных частиц и прочего космического хлама, непрерывно перемешиваемого сокрушительными гравитационными штормами. Нападающие могли попасть к Авалону только через свободный от естественных препятствий проход, но его прикрывали большой межзвездный порт и военная база Гадор-Гелик. Для прорыва через этот проход требовался необычайно сильный боевой флот — именно то, что так поспешно готовили Негрол Трианский и Кабул Анак.
С этой целью в хорошо защищенных звездных портах поблизости от столицы Лиги, Тарро, уже начали собираться мощные боевые группировки — в обстановке строжайшей секретности, разумеется. Трианский не подозревал, что его планы уже известны Имперской разведке, так что теперь Империя поспешно укрепляла Гадор-Гелик. Единственное, что оставалось пока неясным, — это намеченное время атаки.
Часы истории неумолимо отсчитывали циклы и метациклы, но только Облачники знали, когда прозвонит будильник. Брим понимал: когда бы Кабул Анак ни решил нанести удар, «Непокорный» обязательно примет участие в неслыханном космическом сражении. И ему не терпелось лицом к лицу встретиться с настоящим противником.
* * *
Всю следующую неделю «Непокорный» бился в одиночку против трех трофейных боевых кораблей Лиги; на этот раз в роли нападающего выступал именно он. Было совершенно очевидно, что даже великолепно подготовленные экипажи «противника» не могут противостоять новому поразительно скоростному легкому крейсеру. Да и Коллингсвуд блестяще использовала все преимущества своего корабля, навязывая «противнику» правила поединка. «Непокорный» неожиданно нападал и никогда не оставался на одном месте достаточно долго, чтобы «Облачники» успели использовать преимущество в артиллерии. К несчастью для «противника», каждый раз, когда три его корабля занимали наиболее выгодную для огня позицию, хитрая Коллингсвуд использовала скорость — в сочетании с мастерством управлявшего крейсером Брима — и выгодным маневром уходила из-под прицела с минимальными «повреждениями», нанося при этом точные условные залпы по «неприятельским» кораблям.
В конце учебной недели утомленные «противники» просигналили, что сдаются.
— Вы победили, — гласила КА'ППА-грамма. — Уж лучше мы сразимся с людьми Анака, всеми сразу!
Брим усмехался про себя, когда офицер связи зачитывал это послание по громкой судовой связи. Он хорошо понимал, что подлинным испытанием боевых возможностей «Непокорного» будет только настоящий бой с реальным противником. Настоящую угрозу смертине сымитируешь…
Через два дня после окончания в меру торжественной церемонии выпуска окончивших курсы экипажей — на которой присутствовал сам командующий учебным центром контр-адмирал (засл.) Набунасер К. Комтист — команде «Непокорного» был предоставлен отпуск перед выходом на первое боевое задание: проводку конвоя на Гадор-Гелик. Брим подготовился к такому повороту событий и ухитрился выкроить время, чтобы провести кое-какую подготовительную работу.
Уже через несколько циклов, после того как «Непокорный» стал на якорную стоянку в гравибассейне, он отстучал КА'ППА-грамму по гражданской линии связи:
Л-ТУ ИМП. К/ФЛОТА МАРГО ЭФФЕРВИК@АДМИРАЛТЕЙСТВО/АВАЛОН 19-993.367 ОТ: Л-ТА К/ФЛОТА ВИЛФА А. БРИМА@МЕНАНДР-ГАРАНД 341.98-Р31 ЛИЧНО:
МАРГО: ПЯТИДНЕВНЫЙ ОТПУСК И ПЕРЕЛЕТ НА АВАЛОН И ОБРАТНО ОСТАВЛЯЮТ ПОЧТИ ЦЕЛЫЙ ДЕНЬ! К.И.Ф. «АЛЬБАТРОН» ПРИЗЕМЛЯЕТСЯ ЧЕРЕЗ ДВОЕ СУТОК НА БАЗЕ КОСМОФЛОТА ЦЫШЛИ НА ОЗЕРЕ МЕРСИН: ДЕВЯТЫЕ СКЛЯНКИ ВЕЧЕРНЕЙ ВАХТЫ. БУДУ ИСКАТЬ АМБ-РИДЖА, ТВОЕГО ПОСОЛЬСКОГО ШОФЕРА.
ВСЕГДА ТВОЙ — ВИЛФ.
Отправив это сообщение, Брим поспешно уложил маленький вещмешок и на открытом глайдере, который Урсис с Проводником на сумасшедшей скорости прогнали через всю базу, едва-едва успел к отлету маленького Л К-91, скоростного пакетбота, на котором он еще курсантом Академии Космогации проходил практику вторым рулевым. Проскользнув в уже закрывающийся входной люк, Брим бегом поднялся на тесный мостик, где поменялся местами с пилотом — высоким парнем с кустистыми бровями, шапкой буйных волос и выражением глубочайшего облегчения на физиономии.
— Вселенная, Брим! — выдохнул тот, выбираясь из пилотского кресла. — Я думал, что мне придется-таки лететь на Авалон самому. Ты что, всегда являешься в последнюю минуту?
Брим рассмеялся:
— Главное, что я здесь — теперь ты можешь жениться. Разве этого мало?
— Ладно, я чего-нибудь придумаю до твоего возвращения, мошенник ты этакий! — отозвался пилот, ныряя в коридор.
Несколько мгновений Брим смотрел, как он бегом несется вниз по трапу прямиком в объятия темнокожей, длинноволосой девушки, поджидающей его у маленького глайдера на пристани, а потом переключил внимание на приборы, озабоченный тем, чтобы не сорвать график собственного короткого визита на Авалон. Он спешил туда не затем, чтобы срочно жениться, но его планы были связаны с женщиной…
* * *
Космическая трасса, связывающая Менандр-Гаранд с Авалоном, хорошо охранялась, и маленький, быстрый пакетбот миновал ее без каких-либо осложнений, словно войны, бушевавшей по всей Галактике, не было вовсе. Брим плавно приземлил корабль, направил его на стоянку у военного комплекса и остановил на указанном гравибассейне за три цикла до того, как на мостике пробило девять склянок. Одновременно с этим у подножия трапа затормозил, паря в воздухе, длинный черный глайдер-лимузин. Да, с улыбкой подумал Брим, такое бывает только в Авалоне. Столица, по-видимому, так переполнена лимузинами, что их уже начали использовать для грузовых перевозок. Этот, судя по всему, должен был забрать важный груз, ибо никакой особо важной персоны на борту вроде бы не имелось.
— Глуши моторы. Мак, — крикнул он через плечо старшему машинисту и, дождавшись, когда гул генераторов стихнет, приготовился к отключению искусственной гравитации. Эта операция всегда вызывала у его внутренних органов решительный протест — в который бы раз это ни происходило. Однако сегодня он даже ничего не заметил, ибо в следующий момент высокий шофер-слуга в зеленой ливрее отворил дверцу лимузина, и из него показалась странно знакомая фигура во флотском плаще. Вид божественно растрепанных светлых волос заставил сердце Брима колотиться в несколько раз быстрее… Он на всякий случай зажмурился и снова открыл глаза — нет, фигурка действительно миновала контрольный пост и решительно устремилась вверх по трапу. Во всей Вселенной это мог быть только один-единственный человек.
— Марго! — Брим поперхнулся и едва не упал — с такой поспешностью он выбирался из кресла. — До завтра, — бросил он бортмеханику, подхватывая вещмешок и ныряя в коридор.
— Угу, — буркнул тот ему вслед. — Если ты прежде не свернешь свою тытьчертову шею!
Еще до того как Брим вынырнул из люка, ему в лицо ударил холодный ветер. Он принес с собой аромат знакомых духов! И конечно, это она ждала его на верхней ступеньке трапа, улыбаясь самой прекрасной улыбкой, которую он когда-либо видел. Самая желанная во всей Вселенной — и у Брима не было слов, чтобы объяснить ей это. Впрочем, у нее тоже — губы у обоих были слишком заняты, говоря на куда более понятном языке, чем казенный авалонский.
Когда он по крайней мере частично восстановил дыхание. Марго все еще продолжала крепко обнимать его. Следом за ней в корабль спешили работники наземных служб космопорта, и Брим увлек ее в маленькую нишу у люка, чтобы дать им возможность пройти. Ничто, даже прямой приказ Императора, не заставил бы его отвлечься в эту минуту.
Немного позже она приоткрыла глаза — сонно, томно, так, как ему нравилось. Он начал было говорить что-то, но принцесса прижала палец к его губам и продекламировала шепотом: