— Так это был тот Бануин, — присвистнул Валанус. — Мне и в голову не приходило. Бануин довольно распространенное имя в Каменном Городе. Но твой друг был Призрачным Генералом. Он командовал кавалерией и всегда появлялся там, где враг его не ожидал. После первой гражданской войны ушел в отставку. Это многих удивило. Все думали, что он займется политикой.
— Джасарей сказал, что Бануин был его учеником и учителем. Не знаешь, что имелось в виду?
— Знаю. Когда Ученого отправили в армию, он не знал ничего о военном деле. Зато прекрасно знал логистику и науку о снабжении. Бануина направили к нему учить военному этикету, умению командовать и так далее. Как легко заметить, Джасарей способный ученик.
Ветер поменялся, и черный дым от горящих тел пополз на лагерь.
— Две тысячи умерло, и ничего не достигли. Какая потеря жизней.
— Они не делают выводов, эти дикари. Вечно наваливаются все сразу, думая, что захлестнут нас. По-другому они сражаться не умеют. Никакой организации, никаких офицеров, никакой развитой командной структуры. Стратегия всегда одна — вот враг, давайте нападем на него, а там видно будет. Как ты верно подметил, пустая трата жизней.
— А что бы ты сделал на месте Карака?
— Сдался бы и подписал союз с Камнем. Он не может победить нас. Мы неуязвимы. После сегодняшней ночи его люди узнают об этом. Они вернутся и примутся обсуждать, как мы смертоносны и сильны. И страх их будет расти. К концу лета мы будем строить здесь укрепленные города и сюда приедут тысячи эмигрантов из Каменного Города. Мне самому обещали хороший надел земли, который я могу оставить себе или продать.
— Думается мне, ты с удовольствием поменял бы его на хорошую палатку.
— Ты абсолютно прав, — согласился Валанус.
Остарана настигала смерть. Что было очень обидно сразу по двум причинам: во-первых, это была очередная стычка, а не славная полноценная битва, а во-вторых, Яростный Клинок отговаривал его от безрассудных атак. Ударив саблей противника по лицу, Остаран перепрыгнул через мертвого коня, чтобы сражаться было просторнее. В него метнули копье, пробившее рубашку и задевшее плечо. К нему бросился мечник. Остаран заблокировал сильный удар, подошел ближе и ударил врага головой по лицу. Тот отлетел наполовину ослепленный. В ясном голубом небе сияло солнце, и дул свежий ветерок, неся ароматы травы и сосен. Остаран глубоко вздохнул. Все-таки жизнь прекрасна.
Кердины по крайней мере знают, что такое честь, и нападают по одному, проверяя его и свое мужество. К нему подбежал еще один человек. Остаран высоко подпрыгнул и ударил его в грудь так, что тот упал. Слева бросился мечник. Гат принял удар на круглый деревянный щит и попытался нанести ответный удар. Кердин отпрыгнул, споткнулся о мертвого коня Остарана и тяжело упал.
Остаран расстегнул брошь в форме дубовой ветви и уронил черный плащ на землю. На нем был круглый бронзовый шлем и безрукавная кольчуга до бедра; теперь он носил еще и бронзовые поножи, как офицеры Каменного Города. Кольчуга тяготила, но защищала от того, чего молодой человек боялся больше всего — удара в живот. Его старший брат умер именно от такой раны, и Остаран твердо решил, что так мучиться не хочет.
Он глубоко вздохнул. Какой же вкусный воздух! На него бросился воин с копьем. Остаран ждал до последнего, а потом легко отпрыгнул в сторону, ударив рукоятью меча в челюсть противнику. Тот упал на траву без сознания.
Раздражение начало проходить. В конце концов атака не казалась безрассудной. Он повел тридцать всадников в бой против маленькой группы пеших кердинов, а оказалось, что они заманивали к большому отряду, который прятался в ближайшем лесу. Оттуда выскочила по меньшей мере сотня воинов, громко крича и пугая коней. Остаран затрубил отступление. Его люди принялись разворачивать лошадей, но — вот не повезло! — грудь его коня пронзила стрела. Гат спрыгнул с умирающего зверя и обнажил меч, когда к нему бросилась дюжина воинов.
— Идите сюда и умрите, сукины дети! — заорал он.
Его окружили враги с раскрашенными лицами. Теперь они брали его измором. До него донесся звук копыт. Отбив удар, Остаран ударил противника кулаком в лицо, сбив с ног, а потом опасливо бросил взгляд влево. К ним скакало двадцать верховых, рассеивая силы врага. Первый всадник, Яростный Клинок, протянул ему руку. Остаран схватился за нее и прыгнул на спину коня. Риганте развернул скакуна и, прикрываемый с боков другими всадниками, повез гата прочь от преследующих их кердинов.
К Остарану подъехал один из его людей, подвел коня. Тот пересел на нового скакуна и издал боевой клич, взмахнув саблей над головой. Яростный Клинок рассмеялся, и все остальные присоединились к нему. Теперь их было почти семьдесят, и они атаковали во второй раз. Кердины развернулись и бросились к лесу. Остаран затоптал двоих, потом развернул коня и подъехал к Коннавару, сидящему на высоком каштановом мерине почти шестнадцати ладоней в холке.
— Спасибо, риганте, — сказал он. — Я уже приготовился пировать за столом Тараниса. Слава богам! Как же хорошо жить!
— Насколько я помню, — заметил Конн, — Ученый велел избегать открытых стычек.
— Да, велел, но я позабыл. — Остаран отъехал от него, спешился и пошел среди лежащих на земле мертвых и раненых. Троих кердинов, сильно искалеченных, немедленно отправили на тот свет. Более легко раненным позволили собрать оружие и отступить к лесу. Человек, которого Остаран ударил рукоятью, был просто оглушен и теперь пришел в себя.
— Думаю, Ученый обрадуется живому пленнику, — сказал Коннавар.
Остаран стоял около воина на коленях, приставив нож к его горлу.
— Этот человек кельтон, хоть и не из моего племени. Я буду проклят, прежде чем отдам его палачам Джасарея. Кроме того, он все равно им ничего не скажет. — Он бросил на лежащего на земле взгляд. — Я ведь прав?
Человек закивал.
— Видишь? — Остаран помог воину встать. — Ступай-ка к своим друзьям, — велел он.
Кердин нашел выроненный меч, подобрал его, а потом медленно побрел к лесу.
Коннавар покачал головой, и глаза его блестели от гнева.
— Странный способ воевать, — заметил он. — Зачем ты отпустил их?
— Именно так и следует воевать, — возразил Остаран. — Мужчины против мужчин, равные против равных. Отважные сердца, яростные сражения и победа, смягченная милосердием. Тургонцы лишают битвы их величия. Они как горный обвал. Никакого героизма, просто смертоносная лавина, сметающая все на своем пути. Честно говоря, не люблю я их.
— Зачем же ты сражаешься на их стороне?
— Потому что кердинов я не люблю еще больше. Заносчивые ублюдки.
— У тебя кровь на лице, — сообщил Коннавар.
— Хвала Даану, не моя. — Остаран вытер лицо рукой. Приподняв кольчугу, он вытащил маленькую костяную расческу и тщательно расчесал висячие усы. — Как я выгляжу?
— Очень хорош. А теперь не поискать ли нам следы неприятеля?
Остаран положил руку на плечо риганте.
— Ты слишком серьезно относишься ко всему, юный Коннавар. Совершенно не важно, обнаружим мы их или нет. Это их земля. Они сами найдут нас, будут сражаться и все погибнут. Армию Каменного Города не победить.
Коннавар промолчал. Он просто поехал вдоль леса, держась на расстоянии полета стрелы. Остаран смотрел ему вслед. Подняв плащ, гат сел на лошадь и поехал к своим людям. Его чернобородый брат, Арикс, выглядел встревоженным.
— Почему риганте вел отряд? — спросил Оста. Арикс пожал плечами. Он не смотрел брату в глаза.
— Не знаю. Просто взял все в свои руки. — Воин улыбнулся. — Удачно вышло, а? — Прочие воины рассмеялись. Остаран не обратил на них внимания. — Конечно, удачно, раз я жив. Но в случае моей смерти командование должен был принять ты.
— Не люблю я этого, — возразил Арикс. — В любом случае у Яростного Клинка лучше получается.
— Лучше получается? — передразнил его гат. — Он иноземец, — и повернувшись в седле, спросил другого всадника: — Почему ты последовал за ним, Даран?