— Уберите свою граблю! — потребовал я.
— Еще чего! — пропыхтел Заморис.
— Сейчас я буду орать на весь замок, что меня пытаются изнасиловать!
— Чего-о?
Барона это поразило до глубины души, и он разъярился еще больше.
— Если вам надо что-то другое, то я уж и не знаю… — А если прибегнуть к старому трюку? — Может, дадите мне отдышаться? Я понимаю, страсть, она иногда не дает опомниться… Но мы получим больше удовольствия, если все произойдет взаимно!
Получилось. Заморис издал вопль, эхо которого понеслось по коридорам Найклера и замерло где-то вдалеке. Надеюсь, его кто-нибудь услышит и придет узнать, в чем дело.
Барон убрал руку, но в ней снова появился кинжал. Не успел я даже подумать о том, чтобы ловко вывернуться, как железо оказалось у моего горла.
— Не играй со мной, подонок! Вор! — зашипел барон, теряя голову. Очень опасно. Смерть с косой про-
шла по моему сознанию, оставив на нем четкие следы. — Ты вздумал издеваться надо мной, да? А если я пущу тебе кровь?
— Зачем?
Тянуть время, тянуть. Но куда?
— Где мое ожерелье?
— Я ничего не знаю. Вы все твердите про него, но я не…
— Знаешь! — гаркнул Заморис. — Слушай, если перестанешь кретина из себя строить, я убью тебя быстро, если нет — буду отрезать от тебя кусок за куском!
Ага, держи карман шире!
— Небогатый выбор!
— Правильно мыслишь, доходяга. Поэтому…
— Я по-прежнему настаиваю. Вы меня с кем-то спутали. Я — взломщик, поэтому Виртольд нанял меня для важного дела, но я никогда не был в вашем доме или где-то там еще.
Я неплохо умею изображать невинность и воспользовался своим искусством. Уверенность Замориса поколебалась, но он посмотрел мне в глаза с громадным подозрением.
— Моя совесть чиста, — заявил я. — Мне нечего скрывать!
— А ты наглец. Хорошо играешь…
— Между прочим, именно сейчас я занят тем, что ищу для вашей… организации то, зачем меня наняли. Не советую мешать. Хотите меня прирезать? Отлично. Но перед этим советую поставить в известность барона Виртольда и спросить у него, как смотрит он на вашу инициативу!
Козырь был серьезным и быстренько сбил с Замориса решимость. Он надолго задумался о жизни, заставляя меня нервничать и потеть. К тому же я про-
должал лыбиться. В конце концов у меня заболело лицо. Пропади пропадом этот тюфяк и убийца кресел!
— Я сделаю так, спригган. Я подожду, когда ты выполнишь свою часть работы, — сообщил мне барон таким тоном, словно собирался сожрать меня живьем. — Все будет по-честному. От тебя требуется не распускать язык насчет нашего разговора, усвоил? Иначе я не посмотрю на всякие условности. Кассу, в конце концов, может добыть и твоя сестренка, так? Впрочем, если будешь все-таки кочевряжиться, она может внезапно исчезнуть и найтись в каком-нибудь вонючем каземате, прикованная ржавыми цепями к стене. Я могу это устроить.
Я сглотнул. С него станется.
— А потом, когда все хлопоты останутся позади, ты придешь ко мне сам. И я с тобой разберусь. Не вздумай бежать — найду и живьем сдеру с тебя шкуру, прыщ! Не усугубляй своего положения, вор, твоя судьба все равно решена. Ты совершил большую ошибку, когда влез ко мне в дом!
— Я не влезал в ваш дом… — прошептал я. Говорить было затруднительно, ибо пальцы Замориса снова тискали мое нежное горло.
— Заткнись! Я все сказал! Я слежу за тобой! Я тень, которая крадется за твоей жалкой душонкой днем и ночью…
Ой-ой-ой, какие слова! А я думал, что тень, которая крадется неслышно и не видно, это я, а не он.
— Да, и верни мне ожерелье! Так ты сможешь купить себе сравнительно безболезненную смерть…
Спешу и падаю.
Тут Заморис отпустил меня, но кинжал в ножны не спрятал. Мы стояли друг против друга, словно сын и
отец, который только что отчитал отпрыска за разгульную жизнь, бросающую тень на честь древнего рода.
Я постарался не выглядеть виноватым, и, кажется, получилось. Барон скалился, как цепной пес.
— Пшел вон, — сказал он мне.
Страх частенько провоцирует необузданную ярость, и, хотя я существо, в целом, мирное и к насилию прибегаю редко, мне захотелось разорвать Замориса на мелкие кусочки.
Надеюсь, я ответил барону взглядом достаточно кровожадным, чтобы он кое о чем задумался.
— Время расставит все по местам.
Эту фразу я где-то вычитал и подумал, что сейчас она будет уместной. В меру таинственной и зловещей. Заморис вытаращился на меня, сжимая рукоять кинжала. Он не ударит, по всему видно, его страшат разборки с Виртольдом. Или же он считает их несвоевременными.
Я удалился с гордо выпрямленной спиной, по которой стекали бурные ручьи ледяного пота. Барон пыхтел где-то позади, напрягал извилины и страдал от того, что не в состоянии выпустить мне кишки прямо сейчас.
Так он исчез в лабиринтах замка Найклер, а я добрался до донжона.
Кажется, пронесло, думал я, поднимаясь по лестнице. Хоть и ненадолго, но я получил передышку. Пока Касса не найдена, не извлечена из тайника, непосредственная опасность нам с Шиолой не грозит.
Не дойдя пяти шагов до двери лаборатории, я почувствовал, как на плечо мне что-то упало.
Лишь чудом я не заорал и не поставил на уши весь замок. Наверное, массаж шеи, который мне сделал барон, сыграл свою роль — я ограничился сдавленным
крипом. В следующий миг я задергался, стараясь скинуть с плеча неизвестную пакость, но тут она вцепилась мне в ухо.
Все! Хана! Я всегда боялся, что какой-нибудь большой паук сделает именно это, и вот свершилось…
— Ты перестанешь дергаться или нет? — пискнул Руфио. — Мне придется тебя укусить, если не прекратишь! Ты чуть мне голову не расплющил, ненормальный!
Я привалился к стене. Потрясения последних минут расшатали мою нервную систему, и она вот-вот должна была рухнуть. Работа взломщика становится слишком опасной, а выгоды пока что не приносит. Правда, есть вариант последовать совету Уны и начать разводить овец.
Но это экстрим, как говорят некоторые люди.
Руфио оставил в покое мой орган слуха, и его усы пощекотали мою щеку.
— Темные делишки творятся в Найклере, — сказал крыс.
Будто я сам не знаю.
— Откуда ты взялся?
— Наверху есть балка. Посмотри. Туда я залез через дырку в стене.
— На такой высоте?
— При чем тут высота? Ты не представляешь, сколько здесь разных ходов, лазов, скрытых ниш. Для крыс, разумеется. Рай для шпионажа. Я провел тут время не зря и узнал такое, от чего у тебя волосы должны встать дыбом!
— Они уже стоят. Я думал, ты валяешься в подвале, обожравшись сыром и упившись дармовым вином.
— Локи, ты же меня знаешь, — фыркнул Руфио. — Дело есть дело. Ну свистнул я кусок сыра, совсем ма-
ленький, но к выпивке не притрагивался. Надо же мне было подкрепить свои силы. В общем, я поджидал тебя и решил, что спрыгнуть тебе на плечо будет самым лучшим вариантом.
— Для кого? Я чуть в ящик не сыграл! Больше так не делай!
— Договорились, договорились, Локи! Не нервничай! Какая кошка тебя укусила?
— Ее зовут Заморис!
— Какой породы?
— Самой гнусной!
— А-а! Ты про барона! Так он…
— Настиг меня, аки коршун беззащитного тушканчика. Он вцепился в меня своими когтями и едва не выклевал мою единственную печень! Гнусняк! Смрадный злодей!
Руфио помахал хвостом.
— Его трудно винить. Он уверен, что ты утащил ожерелье его дражайшей супруги.
— Уверен, но я все отрицал.
— Правильно. Не надо давать им ни единого шанса.
— Ага. Я пошел облегчиться и никого не трогал, моя миссия была исключительно мирной, а он подстерег меня, спрятавшись в нише.
— Какое коварство! Твой Заморис просто манти-кор какой-то!
— Хуже. Мантикор разрывает свою жертву на части прямо на месте, а этот пообещал мне адовы муки чуть погодя, когда дело с Кассой будет закрыто. Я должен буду сам явиться к нему с повинной головой и вернуть ожерелье. Тогда моя смерть будет легкой. В противном случае…
