25 февраля 1904 ОБМАН В пустом переулке весенние воды Бегут, бормочут, а девушка хохочет. Пьяный красный карлик не дает проходу, Пляшет, брызжет воду, платье мочит. Девушке страшно. Закрылась платочком. Темный вечер ближе. Солнце за трубой. Карлик прыгнул в лужицу красным комочком, Гонит струйку к струйке сморщенной рукой. Девушку манит и пугает отраженье. Издали мигнул одинокий фонарь. Красное солнце село за строенье. Хохот. Всплески. Брызги. Фабричная гарь. Будто издали невнятно доносятся звуки… Где-то каплет с крыши… где-то кашель старика… Безжизненно цепляются холодные руки… В расширенных глазах не видно зрачка… ……………………… Как страшно! Как бездомно! Там, у забора, Легла некрасивым мокрым комком. Плачет, чтобы ночь протянулась не скоро — Стыдно возвратиться с дьявольским клеймом… Утро. Тучки. Дымы. Опрокинутые кадки. В светлых струйках весело пляшет синева. По улицам ставят красные рогатки. Шлепают солдатики: раз! два! раз! два! В переулке у мокрого забора над телом Спящей девушки — трясется, бормочет голова; Безобразный карлик занят делом: Спускает в ручеек башмаки: раз! два! Башмаки, крутясь, несутся по теченью, Стремительно обгоняет их красный колпак… Хохот. Всплески. Брызги. Еще мгновенье — Плывут собачьи уши, борода и красный фрак. Пронеслись, — и струйки шепчут невнятно. Девушка медленно очнулась от сна: В глазах ее красно-голубые пятна. Блестки солнца. Струйки. Брызги. Весна. 5 марта 1904
«Я восходил на все вершины…» Я восходил на все вершины, Смотрел в иные небеса, Мой факел был и глаз совиный, И утра божия роса. За мной! За мной! Ты молишь взглядом, Ты веришь брошенным словам, Как будто дважды чашу с ядом Я поднесу к своим губам! О, нет! Я сжег свои приметы, Испепелил свои следы! Всё, что забыто, недопето, Не возвратится до Звезды — До Той Звезды, которой близость Познав, — сторицей отплачу За всё величие и низость, Которых тяжкий груз влачу! Около 15 марта 1904 «Мой любимый, мой князь, мой жених…» Мой любимый, мой князь, мой жених, Ты печален в цветистом лугу. Павиликой средь нив золотых Завилась я на том берегу. Я ловлю твои сны на лету Бледно-белым прозрачным цветком. Ты сомнешь меня в полном цвету Белогрудым усталым конем. Ах, бессмертье мое растопчи,— Я огонь для тебя сберегу. Робко пламя церковной свечи У заутрени бледной зажгу. В церкви станешь ты, бледен лицом, И к царице небесной придешь,— Колыхнусь восковым огоньком, Дам почуять знакомую дрожь… Над тобой — как свеча — я тиха, Пред тобой — как цветок — я нежна. Жду тебя, моего жениха, Всё невеста — и вечно жена. 26 марта 1904 МОЛИТВЫ 1 «Сторожим у входа в терем…» Сторожим у входа в терем, Верные рабы. Страстно верим, выси мерим, Вечно ждем трубы. Вечно — завтра. У решетки Каждый день и час Славословит голос четкий Одного из нас. Воздух полон воздыханий, Грозовых надежд, Высь горит от несмыканий Воспаленных вежд. Ангел розовый укажет, Скажет: «Вот она: Бисер нижет, в нити вяжет — Вечная Весна». В светлый миг услышим звуки Отходящих бурь. Молча свяжем вместе руки, Отлетим в лазурь. 2. УТРЕННЯЯ До утра мы в комнатах спорим, На рассвете один из нас Выступает к розовым зорям — Золотой приветствовать час. Высоко он стоит над нами — Тонкий профиль на бледной заре За плечами его, за плечами — Все поля и леса в серебре. Так стоит в кругу серебристом, Величав, милосерд и строг. На челе его бледно-чистом Мы читаем, что близок срок. 3. ВЕЧЕРНЯЯ Солнце сходит на запад. Молчанье Задремала моя суета. Окружающих мерно дыханье. Впереди — огневая черта. Я зову тебя, смертный товарищ! Выходи! Расступайся, земля! На золе прогремевших пожарищ Я стою, мою жизнь утоля. Приходи, мою сонь исповедай, Причасти и уста оботри… Утоли меня тихой победой Распылавшейся алой зари. |
