28 мая 1905 ВОЙНА Вот поднялась. В железных лапах Визжит кровавой смерти весть. В горах, в долинах, на этапах Щетиной заметалась месть. Не в силах мстительная гордость Противостать тому кольцу, Чьи равнодушие и твердость Встречают смерть лицом к лицу. И вот в парах и тучах тучных, Гремя вблизи, свистя вдали, Она краями крыльев звучных Пускает ко дну корабли. Но в воплях исполинской бури, В мечте бойца, в его крови, Одушевительница фурий — Она вздыхает о Любви. 28 мая 1905
ВЛЮБЛЕННОСТЬ Королевна жила на высокой горе, И над башней дымились прозрачные сны облаков. Темный рыцарь в тяжелой кольчуге шептал о любви на заре, В те часы, когда Рейн выступал из своих берегов Над зелеными рвами текла, розовея, весна. Непомерность ждала в синевах отдаленной черты. И влюбленность звала — не дала отойти от окна, Не смотреть в роковые черты, оторваться от светлой мечты «Подними эту розу», — шепнула — и ветер донес Тишину улетающих лат, бездыханный ответ. «В синем утреннем небе найдешь Купину расцветающих роз», — Он шепнул, и сверкнул, и взлетел, и она полетела вослед. И за облаком плыло и пело мерцание тьмы, И влюбленность в погоне забыла, забыла свой щит. И она, окрылясь, полетела из отчей тюрьмы — На воздушном пути королевна полет свой стремит Уж в стремнинах туман, и рога созывают стада, И заветная мгла протянула плащи и скрестила мечи, И вечернюю грусть тишиной отражает вода, И над лесом погасли лучи. Не смолкает вдали властелинов борьба, Распри дедов над ширью земель. Но различна Судьба: здесь — мечтанье раба, Там — воздушной Влюбленности хмель. И в воздушный покров улетела на зов Навсегда… О, Влюбленность! Ты строже Судьбы! Повелительней древних законов отцов! Слаще звука военной трубы! 3 июня 1905 * * * «Она веселой невестой была…» Она веселой невестой была. Но смерть пришла. Она умерла. И старая мать погребла ее тут. Но церковь упала в зацветший пруд. Над зыбью самых глубоких мест Плывет один неподвижный крест. Миновали сотни и сотни лет, А в старом доме юности нет. И в доме, уставшем юности ждать, Одна осталась старая мать. Старуха вдевает нити в иглу. Тени нитей дрожат на светлом полу. Тихо, как будет. Светло, как было. И счет годин старуха забыла. Как мир, стара, как лунь, седа. Никогда не умрет, никогда, никогда… А вдоль комодов, вдоль старых кресел Мушиный танец всё так же весел, И красные нити лежат на полу, И мышь щекочет обои в углу. В зеркальной глуби — еще покой С такой же старухой, как лунь, седой. И те же нити, и те же мыши, И тот же образ смотрит из ниши — В окладе темном — темней пруда, Со взором скромным — всегда, всегда… Давно потухший взгляд безучастный, Клубок из нитей веселый, красный… И глубже, и глубже покоев ряд, И в окна смотрит всё тот же сад, Зеленый, как мир; высокий, как ночь, Нежный, как отошедшая дочь… «Вернись, вернись. Нить не хочет тлеть. Дай мне спокойно умереть». 3 июня 1905 (1915) * * * «Полюби эту вечность болот…» Полюби эту вечность болот: Никогда не иссякнет их мощь. Этот злак, что сгорел, — не умрет. Этот куст — без истления — тощ. Эти ржавые кочки и пни Знают твой отдыхающий плен. Неизменно предвечны они,— Ты пред Вечностью полон измен. Одинокая участь светла. Безначальная доля свята. Это Вечность Сама снизошла И навеки замкнула уста. Июнь 1905 * * * «Белый конь чуть ступает усталой ногой…» Белый конь чуть ступает усталой ногой, Где бескрайная зыбь залегла. Мне болотная схима — желанный покой, Будь ночлегом, зеленая мгла! Алой ленты Твоей надо мной полоса, Бьется в ноги коня змеевик, На горе безмятежно поют голоса, Всё о том, как закат Твой велик. Закатилась Ты с мертвым Твоим женихом, С палачом раскаленной земли. Но сквозь ели прощальный Твой луч мне знаком? Тишина Твоя дремлет вдали. Я с Тобой — навсегда, не уйду никогда, И осеннюю волю отдам. В этих впадинах тихая дремлет вода, Запирая ворота безумным ключам. О, Владычица дней! алой лентой Твоей Окружила Ты бледно-лазоревый свод! Знаю, ведаю ласку Подруги моей — Старину озаренных болот. |
