Интерлюдия
Отец-наставник инквизитор четвертого круга Аристил
Тренировочное поле инквизиторов расположено внутри замка. Со стен старшим наставникам легче наблюдать за подопечными, давая дельные советы.
На песке площадки молодые послушники азартно орудуют булавами и мечами, разучивая движения, сражаясь с невидимыми соперниками, отсекая мечами и кроша булавами отростки тьмы, что с каждым днем все глубже проникает в мир. Лишь одна инквизиция противостоит угрозе. Остальные уже сдались, битва святых отцов кажется заведомо проигранной, но это все лишь домыслы слабого разума. Дух сломить нельзя! Вот инквизиторы его и закаляют.
Отец-наставник Аристил стоял на стене и наблюдал за тренировкой своих птенцов.
— Хороши ребята, — бормотал он, удовлетворенно поглаживая седую бороду, — они понесут свет во все уголки мира.
Чуть в стороне от площадки стоит привязанный к столбу послушник. Он обнажен, на спине и руках рубцы от ударов хлыстом. Раздается свист плети, и очередная багровая полоса пролегает через спину парня. Тот не кричит, с его губ срываются лишь слова святой молитвы.
Еще два послушника сразу же подбегают к нему и втирают ему в спину какое-то снадобье.
Отец Аристил невольно ежится, он знает, что это — выжимка ядовитого плюща. Жжет неимоверно и не дает ранам затягиваться. Чтобы рубцы от плети больше зудели. Таким образом в послушнике закаляют силу духа.
Парень, привязанный к столбу, почти завершил первую ступень посвящения, ему положено быть примером для более молодых. Старший послушник начинает читать молитву громче, его голос разносится по тренировочному полю, достигая каждого уха.
— Далеко пойдет. — Рядом с Аристилом появляется отец-наставник Иофит. — С такой верой быть ему мастером лет через тридцать.
— Я думаю, ему хватит двадцати, — холодно отвечает Аристил.
С мастером Иофитом они всегда соперничают — чьи же птенцы в итоге покажут себя лучше, и Аристил не упускает шанса поддеть Иофита.
— Ну, посмотрим, — усмехается Иофит. — Что, Рист, есть чем порадовать?
— Нет, — Аристил мрачно складывает руки на груди.
— Что произошло? — Иофит не собирается отставать.
— Кажется, я совершил ошибку, — произносит Аристил. Иофит все равно скоро обо всем пронюхает, значит, нечего скрывать — правда дает силу вере. — Одна группа моих птенцов достигла порога первого посвящения, вы, коллега, знаете, как мы поступаем в таких случаях?
— Разумеется, — соглашается Иофит, удивленный откровенностью конкурента, — птенцам нужен опыт, нужно дать им понюхать пороха, столкнуться с тьмой!
— Верно, — Аристил наконец отводит взгляд от тренировочной площадки. — Выбрал я для их тренировки город на окраине королевства, впритык к Пустоши. Закона там практически нет, правил тоже, инквизицию боятся и уважают. Если птенцы кого-то ведьмой назовут или колдуном темным, никто и заступаться не станет.
Иофит понимающе кивает: без тренировок нельзя. Покупать рабов, для того чтобы птенцы на них тренировались, дорого, да и бессмысленно. Что толку пытать преступника, который во всем сознался? Нет, нужно выпустить птенцов в первый полет, нетрудный и под присмотром. Чтобы вошли в силу. Почувствовали власть и уверенность в себе. Все так делают, все наставники. Пусть даже не будет ведьм или темных магов, инквизиторы должны находить тьму в сердцах, искоренять ее, не давая простому люду склониться ко злу.
— Так что случилось? — Иофит непонимающе смотрит на коллегу. — Я это место знаю. Сам туда птенцов направлял лет восемь назад. Все прошло отлично.
— И у моих поначалу все шло отлично… — Аристил до хруста сжимает кулаки. — А теперь… дюжина убитых послушников!
— Быть того не может! — Иофит машет руками не веря словам Аристила. — Дюжина? Да такого даже в войну не бывало!
— Вот именно, — цедит сквозь зубы Аристил, — правила ты знаешь: вмешиваться нам нельзя. Это испытание для птенцов. Если не дать им завершить первый полет, то они вообще никогда из гнезда не выпорхнут. Вера их пошатнется, и станут они добычей жадной тьмы, что, как известно, в первую очередь охотится за поборниками света…
— Правила правилами, — соглашается Иофит, — но они ж тебе как дети…
— Верно, много вложил я в своих подопечных, нельзя их бросить…
Аристил некоторое время молчит, раскачиваясь на носках на краю стены, как пловец перед прыжком в пучину.
— Я отправил туда Магнуса, — наконец сознается Аристил.
— Который недавно третий круг посвящения прошел? — вспоминает Иофит. — Уже полноправный инквизитор.
— Да, не ветеран, ему всего-то тридцать лет, но в стычках со злом он побывал и показал себя отлично. Он разберется, что там происходит и, если придется, поможет птенцам.
Да уж, двенадцать инквизиторов просто так за несколько дней не умирают, — соглашается Иофит, — а ты не боишься, что тебя накажут?
— Накажут так накажут, — отмахивается Аристил, — десятком плетей больше, десятком меньше. Спины наши настолько к ним привыкли, что я и не замечу… Мне надо помочь своим птенцам.
— Я не про плети говорю. — Иофит наклоняется к Аристилу.— Магнус ведь тоже может увлечься, потом слухи просочатся, достигнут ненужных ушей, тогда и будут проблемы. Мало ли, какой-то аристократ под горячую руку попадет, или новости о массовых аутодафе дойдет до слуха его величества — будут у нас неприятности.
Аристил с минуту смотрит на чрезвычайно серьезное лицо Иофита. Затем тот разражается смехом, Аристил тоже смеется во все горло.
Неприятности у них? У Инквизиторов? От смеха отец-наставник сгибается пополам…
Кто может пойти против мощи Святой Инквизиции? Да никто!
Глава 13
Утро выдалось добрым.
В том смысле, что и небо, и мое настроение были безоблачными.
За ночь бригада Артура натаскала к башне кучу всякого интересного, а погибла всего-то половина Костянов. Редкая удача. Обычно, когда скелеты работали ночью, наутро от них оставались рожки да ножки.
— Вот это я понимаю, ответственное управление. — Я осматриваю Арта, что стоит передо мной навытяжку. — Видно сразу, что не прохлаждался ночью. Кто ж тебя так?
У Арта отсутствует одна из рук, та, что щитом оканчивалась. Костяной рыцарь и вообще выглядит потрепанным: на мече зазубрины, сам скелет покрыт грязью, копотью, а руку явно кто-то отгрыз, там на обломке следы зубов. Страшно представить, что за тварь так легко оторвала Арту руку.
Сопровождаемый Артуром, осматриваю кучу принесенных его бригадой вещей. Из горы торчит обломок статуи, вернее отбитая от какой-то скульптуры рука.
— Эй, Артур, может, ее как раз возьмешь себе? — указываю я на руку. — Не очень подходит по стилю, зато смотрится изящно.
Арт молчит и даже не шевелится, сам в такие моменты кажется статуей.
— Да ладно тебе, шучу я, — похлопываю Арта по плечу. — А если серьезно, то вы отлично поработали. Сейчас дуй в башню, в комнату некроматериала. Латать тебя будем. Раз уж ты привык к щиту, надо попробовать его вернуть.
Арт разворачивается на пятках и, чеканя шаг, направляется в башню.
Костики вытаскивают руку из кучи.
— Да аккуратнее же! — командую я. — В подвал ее не пихать, отнести на склад. Может, продам какому-нибудь любителю древностей.
[Статуя Грига Желтозубого
Класс: скульптура
Тип: фрагмент
Возраст: 4002 года
Материал: Серый гранит
Примечание: Григ Пельсиор — правитель государства Свибари. Получил прозвище из-за пристрастия к тонизирующему напитку из листьев баршника, так как этот напиток окрашивает зубы в желтоватый цвет. Королевство Сибари — одно из семи королевств, объединившихся против армий тьмы, во время Последней Войны некромантов.]
Руку Костики уносят на склад. Если она такая древняя, значит, точно дорого стоит. Надо аккуратно расспросить Альба о скульптурах и ценителях старины.