Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Однако тревога развеивается, стоит присмотреться внимательнее. Клинок инквизитора дрожит, норовя ткнуться в землю, ноги Магнуса шаркают в пыли, с губ срывается желто-зеленая пена.

— Нет, инквизитор Магнус, — отступаю я на шаг, — сейчас умрешь ты. А мне даже меч обнажать не придется, не придется использовать магию. Ты уже мертв, ты ведь сам знаешь? Чувствуешь, как по венам растекается смертельный холод?

Магнус сжимает зубы до хруста. Его клинок поднимается над моей головой.

Вот сейчас главное — не дрогнуть, не отступить, не сбежать. Доиграть роль до конца.

Клинок выпадает из руки инквизитора к моим ногам. Наклонившись, я поднимаю двуручник. Охренеть какой тяжелый! Как Магнус им размахивал-то? Точно рельса…

Магнус рычит, идет на меня, вытянув руки вперед. От зомби не отличить…

— ТЫ ВРАГ ВСЕМУ ЖИВОМУ! — из последних сил рычит инквизитор, падая на колени.

Правая его рука нашаривает меч, но, видимо, внутренние защиты организма уже не борются с ядом.

Кисть Магнуса тает, растекаясь, как пломбир в жару. Сходит кожа, затем отслаиваются мышцы, обнажая кость…

— Что ты со мной сделал? — хрипит Магнус.

— Я тебя победил, — холодно отвечаю я.

Магнус падает лицом в землю.

Обрубок правой руки тянется в мою сторону. Кислота растворяет тело постепенно: сначала отваливаются руки, стекая на землю зловонной жижей, затем распадается тело, в итоге от Магнуса остается мокрое место да двуручный меч, который я не знаю, куда девать.

Клинок хороший — выбросить жалко, инквизиции отдавать не хочется.

— Артур, иди-ка сюда, — зову я рыцаря, — спиной повернись.

Цепляю меч Магнуса на спину костяному рыцарю, сверху накладываю иллюзию. Рожа у Артура получается страшнее, чем моя жизнь, но сейчас в городе такая суматоха будет, что никто особого внимания не обратит.

Толпа разбегается.

Одни спешат рассказать знакомым о кровавой резне и некроманте, другие просто хотят добраться до дома, обнять близких и выдохнуть, что живы.

Кстати, как там мои единственные близкие люди в этом мире? Лия и Руан? Поглядел метку: идут спокойно, уже довольно далеко.

Впрочем, уходят не все. Некоторые остаются, лезут к эшафоту, снимают оттуда обвиняемых. Слышен радостный плач.

Теперь можно и самому уходить — мне тут больше делать нечего. Как вдруг кто-то осторожно дергает меня за руку.

Нервозность схватки меня еще не отпустила, так что я резко отскакиваю в сторону, развернувшись и схватившись за рукоять меча.

— Мессир, спасибо, что спасли мне жизнь. — На камнях мостовой стоит на коленях молодая женщина.

Лицо ее в синяках, рука повреждена — на пальцах вырваны ногти, один глаз заплыл из-за темно-синего финала. В угасающем свете пожара я отлично это вижу, плюс зелье помогает.

— Не имею чести знать, о чем вы говорите, сударыня, — быстро взяв себя в руки, отвечаю, — я пришел на площадь понаблюдать за казнью, а тут такое! Вы, кстати, не видели, куда делся некромант?

— Не видела, — женщина понимающе улыбается и качает головой, — никто вас не видел, но благодарность за спасение будут хранить в сердцах все, кто спасен от инквизиции.

Тут к женщине подбегают двое детей и виснут на ней, из глаз у них текут слезы, женщина тоже плачет…

Все, надо валить отсюда, а то и я сейчас раскисну. Это ж какими сволочами надо быть, чтобы детей сиротами оставить, мать убить по надуманному обвинению! Ни капли жалости у меня к инквизиторам нет и не будет. Подохли, и хорошо. Меньше уродов в мире…

Вместе с Артом мы вклиниваемся в толпу, что разбегается с площади. Движемся в потоке. Затем отделяемся, свернув на узкую улочку.

Там есть люк, ведущий в канализационные шахты. Мои разведчики изучили схему подземных ходов, а я ее запомнил. У меня ведь и память прокачанная.

Артур откидывает крышку люка, и мы спускаемся в темноту. Хорошо, что я выпил и зелье ночного зрения. Артур же скелет, видит в темноте ничуть не хуже, чем днем.

Подземными путями добираемся до портала…

Только пройдя через арку и оказавшись в башне, выдыхаю. Приваливаюсь к родной и теплой стене, словно к плечу друга.

Рука мелко дрожит, в горле комок, еще и жрать хочется, и спать, и помыться как следует…

Но главное… Если подумать… Я уложил толпу инквизиторов одной левой! Ну… не один, Арт помогал. Если теперь мне удастся сохранить его навсегда и восстановить руку, то эти дни магической инвалидности того стоили.

— Белла, любишь истории? — поднявшись на второй этаж, устало интересуюсь я. — У меня прибавилась одна. Про человека. Который провернул такую многоходовочку, что не стыдно и внукам рассказать. Правда, человек этот не уверен, что у него будут внуки…

На доске появляется знак вопроса, а затем куча радостных смайликов.

— Я тоже рад, что вернулся, — с наслаждением скидываю одежду, пропахшую потом и пропитанную кровью. — Знаешь, Белл, если у тебя будут детки, маленькие башенята, я буду у них кем-то вроде крестного. Или как тут называется… Буду им рассказывать…

На доске картинка — мама-башня, а вокруг куча подпрыгивающих маленьких башенок… Они смешно подпрыгивают, как цыплята вокруг квочки.

— Да, именно так, — смеюсь я, и смех настолько искренний, что мне даже легче становится: не надо играть роль, а можно просто быть самим собой.

Наверное, это и есть то самое чувство дома. Дом ведь не стены и крыша, не место, где ты спишь, дом — это место, где ты можешь быть самим собой, где тебя всегда поймут и примут. А ты сделаешь все, чтобы этот дом защитить…

— Теперь о серьезном. Белла, весь камень, что скопился и будет еще поставлен, все бросай на укрепление стен. Я почти на сто процентов уверен, что скоро к нам пожалуют гости, только не с вином и тортиком, а с армией, заклинаниями и осадными орудиями. Надо подготовиться. Дверь наша, может, и выдержит натиск, а насчет остального я не уверен.

Белла рисует на доске зеленую галочку, показывая, что все поняла. Затем появляется рисунок камня, а напротив поднятый вверх большой палец. Типа камня сколько надо…

Отлично, пусть башня занимается, а мне надо поспать.

Несмотря на зелья, организм требует отдыха, плевать ему на артефакты скорости и регенерации — ему подавай здоровый восьмичасовой сон! А может, и подольше.

Вот и кровать, все, повесьте на дверь табличку «не беспокоить».

* * *

Если вам нравятся главы, не забывайте пожалуйста о комментариях и лайках, для меня это важно)

Глава 15

Никогда я не гнался за славой. Известность в определенных кругах я, конечно, приобрел, авторитет имел во многих вопросах… но никогда не стремился попасть, как говорится, «на первые полосы газет». И уж точно я бы никогда не подумал, что подобное внимание и слава будут мне приятны.

А вот сейчас, когда читаю новости из города, что присылает Лия, накатывает гордость, я будто раздуваюсь изнутри. Не зря же говорят — раздутое эго.

Однако следует все же признать — отличное получилось сражение, равно как и представление. Вдвойне приятны победы, о которых слагают легенды.

Я преподал урок инквизиторам и тем приобрел уважение горожан. Проблема дополнительных постов на въездах и выездах из города тоже решена. Теперь опять можно ходить в Пустоши и обратно, город вздохнул свободно, а дальше будет еще лучше. Ну, по крайней мере, пока.

Лия пишет, что горожане ликуют. Остатки инквизиторского гарнизона свалили из города еще с утра пораньше.

Такие новости, конечно, греют душу, но больше радует практическая сторона вопроса.

Блокпосты сняли в тот же день. Сразу же в Пустошь отправились десятки приключенцев, город быстро возвращается к привычной жизни.

Лия вместе с Руаном и группой носильщиков движется к башне и со дня на день будет здесь.

Короче, жить стало лучше, жить стало веселее, а если быть откровенным, то я в полном восторге.

Без связи с городом жилось плохо. Тут дело не только в том, что поставки прервались и возникли затруднения с провиантом. Тут дело в ментальной петле на шее. В ограничениях. Невозможность общаться с людьми и просто существовать в обществе — буквально перекрывала кислород.

51
{"b":"982955","o":1}