Литмир - Электронная Библиотека

— Берите… Я уже и остальным вручила. Не пропадать же? Здесь салатики свежие, мясо отборное с пюрешечкой домашней. Всё натуральное, сытное. Подогреете и покушаете как нормальный человек.

Я замер, глядя на контейнеры в своих руках.

Понятно, что в столовой оставалось много еды. И я знал, что ребята изредка забирают с кухни то, что осталось. Но я не мог поступить так же. Статус наставника гильдии обязывал. Это одно из правил. Показывать подчинённым свою нужду или бытовую неустроенность, значит давать слабину, разрушать свой авторитет, а значит демотивировать команду.

Наставник, как вожак стаи, должен всегда оставаться для своих подчинённых незыблемой скалой.

Но сейчас почему бы и нет? Тем более глядя в добрые переживающие глаза Раисы Павловны, как я могу отказать? Принять еду, предложенную от чистого сердца это вовсе не проявление слабости. Признание её заботы. И сближение с коллективом, который становился для меня самой настоящей семьёй.

— Спасибо вам огромное, Раиса Павловна, — я тепло улыбнулся поварихе, убирая контейнеры в рюкзак за спиной. — Приму с удовольствием.

Женщина довольно просияла и направилась к нашей миниатюрной прачечной. Видно решила поболтать с подругой. А тут и я, отношу грязное бельё бабе Зине, в очередной раз. Так что мы вместе дошли до приоткрытой двери бытовки, за которой уже шумела стиральная машинка.

— Я там чаёк заварила, на ягодах, — обратилась к бабе Зине Раиса, добравшаяся до неё первой.

— Щас подойду, погодь. Тут вишь чаво творится, — буркнула уборщица. — Пока перестираешь за ними…

Я следом зашёл в бытовку. Увидел две горки белья перед двумя вместительными машинками. Одна уже вовсю крутила в центрифуге одежду, загрузочный люк второй был открыт.

Баба Зина зыркнула на меня, выхватила у меня куртку и спортивный костюм.

— Ох, чуяло моё сердце… зря я вообще нанялась сюды работать… Говорили же мне: Зина, куда ты прёсся… — начала причитать Зинаида Петровна, придирчиво рассматривая пятна на моей куртке под светом тускло горящего плафона. — Как знала, как чувствовала, что тут будет бесконечная стирка… и вечная грязища от этих ваших монстров… И пятна ещё какие-то синие, непонятные! Что это, Артур Викторович?

— Всего лишь немного геля, синтетика, — объяснил я.

— Ох, ладно, отстираем… — баба Зина кинула мои вещи в кучу, затем разогнулась. — А спина-то у меня уже далеко не та, что в молодости!

— Да брось прибедняться, Зин! — со смехом осадила её повариха. — Тебе-то чего жаловаться? Машинка ж сама стирает!

Баба Зина возмущённо всплеснула руками.

— А вещи кто до этой самой машинки от корзины несёт, а⁈ Эфирная энергия⁈ — гневно парировала повелительница чистоты. — А укладывает всё аккуратно по цветам и типу ткани кто⁈ А ещё ж тыкнуть надоть, программу выбрать! Техника — она ж дура бездушная! Без хозяйского глаза все эти куртки в хлам испортит и растянет!

Раиса продолжала её успокаивать, но её подруга лишь распалялась.

Я лишь поблагодарил и поспешил ретироваться с места эмоциональной дискуссии. Спорить о тонкостях стирки совсем не хотелось. А хотелось добраться домой и улечься на диван.

По пути домой я заскочил в круглосуточный магазин. В небольшом хозяйственном закутке, проходя мимо полок с кухонной утварью, взгляд зацепился за идеальную вещь для барона.

Это был набор весьма крепких, деревянных шпажек для канапе. С виду крепкие, но самое главное было в том, как они выглядели. Похожи на кинжалы, чуть длиннее. Один конец острый, на втором подобие гарды. То, что нужно для гусара.

Да и барон оживился, слегка высунувшись из кармана. Увидел то, что нужно и заелозил, давая понять — берём, и не обсуждается.

Прихватив упаковку из пяти штук, я увидел на витрине напротив туго набитую подушечку для швейных булавок. Взял и её. Затем прихватил портер и магазинную шаверму.

Вернувшись на съёмную квартиру, я первым делом выложил покупки на кухонный стол.

Сверчанский пулей выскочил из кармана. Резким движением разорвал упаковку и вытащил один из кинжалов. Он с благоговением взял в лапки новое оружие, тут же нашёл двусторонний скотч и закрепил его на поясе. Затем шлёпнул на скотч кинжал, прислонил к сахарнице подушку для булавок и немедленно приступил к тренировке.

— Знатный клинок, командир! Моё почтение-с! — восторженно пыхтел Сверчанский, нанося серию молниеносных уколов своему тряпичному супостату. — Балансировка — просто песня, в лапе сидит как влитой! Но вот спарринг-партнёр ваш сущая неженка! Вон, из него уже вата во все стороны лезет. Разве ж на таком пухе настоящий кавалерийский удар отточишь?

— Что предлагаешь?

— Нужен плотный манекен, из хорошей кожи! Как те тренировочные груши… или вон та ваша мадмуазель, хе-хе! Но второй вариант мимо. Мне ещё жизнь дорога.

Искорка в подтверждение возмущённо зашипела, пыхнула дымком в его сторону.

Я от души рассмеялся, наблюдая за воинственным насекомым, который налетал снова и снова на подушечку, вырывая из неё клочки ваты.

— Боюсь для тебя те мешки будут велики. Но я подумаю, — кивнул я.

Оставив барона тренироваться, я покормил зверят, напоил барона портером. Сверчок попробовал магазинную шаверму и захмелевшим голоском сообщил, что в ларьке стряпня гораздо лучше.

Я же открыл термоконтейнеры, заботливо собранные Раисой Павловной. Разогрев еду на сковородке, я сел за стол и принялся уминать картофельное пюре с сочным мясным гуляшом. Вкус был просто потрясающим. А оливье просто сказка.

В тишине пустой квартиры, наслаждаясь простой домашней кухней, я вдруг неожиданно вспомнил стряпню своей матери. Вспомнил, как она тоже всегда старалась накормить меня посытнее, даже когда я упрямился и ворчал, что мне некогда. Вспомнил её тихую и ненавязчивую заботу, которую я, ослеплённый своими амбициями, так часто воспринимал как ненужный гиперконтроль.

Тоска по семье, из которой я ушёл несколько месяцев назад, накатила с новой силой, сжимая сердце будто в стальные тиски. Вернувшись в прошлое, в своё молодое тело, я стал забывать, каково это — быть просто сыном.

Доев, я отложил вилку. Взгляд упал на лежащий на столе смартфон. Надо будет обязательно позвонить матери в самое ближайшее время. Тем более я пообещал отцу, и она ждёт моего звонка. Но не сейчас. В данный момент я ужасно хотел спать.

Посетив ванную, я вернулся на диван и перекинувшись с Полиной парой сообщений, отключился.

Следующее утро выдалось пасмурным, но уже хорошо, что без дождя. Добравшись до базы, я собрал «Львов» на тренировочном плацу для отработки весьма специфического приёма.

В чемпионской жизни он не раз меня выручал, и пора отработать его на практике. Команда уже готова к этому.

Приём в своей прошлой, чемпионской жизни я называл просто «Шквал».

— Итак, называется приём — «Шквал». Суть приёма довольно проста, — объяснял я, расхаживая перед строем. — Питомец и Проводник атакуют цель абсолютно синхронно, но с разных сторон. Главная задача: критически перегрузить фокус внимания противника, заставить его растеряться, сбить его фокус, и также сбить фокус его питомца.

Темников, стоявший в идеальной фехтовальной стойке, скептически поморщился, поправил перчатку.

— Тренер, при всём уважении, это чистое самоубийство. Но никак не боевой приём, — подал голос Василий. — Если я атакую противника, синхронно со своим Пушистиком, это же поражение. Я очень сильно рискую сам попасть под раздачу. А если враг резко сместится с линии атаки? Я же от когтей своего собственного зверя пострадаю! Слишком опасно для Проводника.

Я вышел в самый центр плаца, заложив руки за спину.

— Если всё сделать технически правильно, Проводнику ничто не угрожает, — спокойно парировал я. — Ты же опытный, Темников. Знаешь, что такое «слепая зона». Вот мы и будем отрабатывать углы атаки. Они образуют подобие вилки. Две равнозначные угрозы с разных сторон.

Я заметил, как на лице Темникова расплылась откровенно надменная ухмылка. Резервист явно считал себя умнее тренера. Ничего не изменилось.

47
{"b":"982953","o":1}