Мужчина — добытчик. Он же решает проблемы.
— Следи за ней в оба, — с лёгкой иронией добавил я, посматривая на недовольную Розочку, которая примеривалась к пластиковой крышке. Собиралась снова улизнуть. — Как захрустит пластик, поймёшь. А лучше успокаивай её, по Сопряжению.
— Да я как-то не ожидала, что так всё… — Поля смущённо опустила глаза, отложила от себя контейнер с питомицей. — Артур, прости меня, пожалуйста. Она же весь день слушалась, почти всё время спала. Или дремала. Такая хитрюга оказалась.
— В этом вся суть эфирных скутигер, Поля, — объяснил я с лёгкой улыбкой. — А у изумрудных мухоловок тяга к непредсказуемым действиям вообще в крови заложена. На будущее: фералов к обществу приучают в стеклянных камерах, а не в пластике. Но и это, конечно, не выход. Если честно, даже не знаю, что тебе посоветовать. Надо с ней тренировать Сопряжение, усиливать связь. А это сейчас невозможно.
— Потому что Розочка ферал?
— Да. Поэтому такая связь невозможна на физиологическом уровне. Главное на данном этапе, успокаивать её. И ждать.
— Ждать, когда выберет, — кивнула Поля и наконец-то подняла взгляд, вновь улыбка появилась на её красивом лице.
— Так точно, — кивнул я. — И не факт, что выберет тебя. Так что не тешь себя надеждами. Воспринимай это как интересный опыт.
— Я вот точно не заморачиваюсь, — нервно хихикнула Поля. — У меня такой зверинец, что не соскучишься… Кстати, как питомцы Березина? Кира мне всё рассказала… о твоей затее.
— Всё хорошо, завтра продолжим тренировки, — сказал я.
— На той башне?
— Да, на ней. Другого варианта не вижу.
К нам подошёл знакомый официант. Всё ещё слегка бледный после инцидента, он разлил по высоким бокалам шампанское. Покосился в сторону контейнера с затихшей Розочкой.
— Готовы сделать заказ? Могу порекомендовать наше фирменное каре ягнёнка под ягодным соусом, — учтиво предложил парень.
— Нет, не нужно, — покачал я головой, не открывая меню. — Принесите нам мидии. В классическом сливочном соусе, с чесноком и белым вином. Две порции.
— Отличный выбор, — официант поклонился и поспешил на кухню.
Полина подалась вперёд, всмотрелась в моё лицо.
— И откуда ты только всё это знаешь, Артур? — зашептала она. — Такое чувство, что ты здесь завсегдатай.
Я мысленно усмехнулся в ответ на её слова. Она угадала. В своей прошлой, чемпионской жизни я действительно был здесь постоянным гостем. Знал местную кухню от и до, а мидии в сливках долгие годы оставались моим абсолютным фаворитом среди всех блюд.
Но ответил я еле заметным кивком, многозначительно улыбнулся и отпил шампанского.
Пока на кухне готовили наш заказ, мы плавно сменили тему. Переключились на обсуждение грядущей паузы в Бронзовой лиге. На время новогодних праздников турнирные бои всегда ставились на паузу. Десять дней. Столько давалось гильдиям на отдых. К тому же в это время велись усиленные работы по ремонту Арен и подготовкам к следующим этапам.
— Есть мысли, чем заняться в свободное время? Может, куда-нибудь поехать? — поинтересовалась Полина, крутя в руках бокал. — Хоть на пару дней вырваться из Питера.
— Честно говоря, пока даже не думал об этом, — вздохнул я. — Такая кутерьма каждый божий день, что банально некогда обращать внимание даже на то, что будет через неделю. А ты говоришь, что будет через полтора месяца. Для начала нужно пережить «Скалу». А потом следующий этап…
Внезапно в сумочке девушки заиграла весёлая мелодия вызова. Полина взглянула на экран смартфона. Её лицо озарилось тёплой улыбкой, и она быстро приняла звонок.
— Да, мам, привет. Сейчас? В ресторане, — непринуждённо ответила Док. — Ага, меня пригласили. Да, Артур… Конечно, мам, отзвонюсь. Всё, целую, пока.
Я вновь пригубил шампанское, слегка приподнял бровь. Сам того не замечая, внутренне напрягся от этого короткого семейного разговора.
Полина спрятала телефон в сумочку, а потом внимательно посмотрела на меня. Взгляд был таким цепким, что она сразу прочла на моём лице секундное замешательство.
— Что? — с лёгкой улыбкой спросила девушка. — У меня с мамой нет секретов. И у неё от меня тоже. Мы общаемся как лучшие подруги. А ты чего так напрягся?
— Нет, с чего ты взяла? — я постарался ответить максимально безразлично, отводя взгляд в сторону сцены, где джаз-банд настраивал инструменты. — Всё абсолютно нормально.
Полина мягко, но весьма настойчиво накрыла мою руку своей ладонью.
— А у тебя… родители вообще знают, что мы с тобой встречаемся? — тихо спросила она.
Обрывки из прошлого пронеслись, словно скоростной поезд мимо перрона. Мать, которая и слова не могла сказать поперёк мнения отца. Бесконечная требовательность отца, который всё за меня решил и знает как надо.
Звенящая тишина в большой московской квартире, и мой громкий хлопок дверью, отрезающий путь назад. Вновь отчего-то защемило сердце.
Я аккуратно высвободил свою руку.
— Я с ними не особо общаюсь, Поля, — сухим тоном произнёс я.
Полина не сдавалась. Это её ещё больше раззадорило.
— Расскажешь?
— Там всё слишком сложно, — я решил перевести разговор на другую тему, возвращая на лицо лёгкую улыбку. — Мы же сюда отдыхать пришли, а не сеансом психоанализа заниматься?
Полина промолчала, поняла, что это непростая для меня тема.
Какое-то время мы слушали музыку, общались на темы общие, которые не касались личного пространства. Поля не переходила границу, старалась не наседать. А я не давал повода.
Затем официант принёс мидий. Виртуозно расставил перед нами глубокие тарелки, от которых исходил божественный сливочно-чесночный аромат. Полина подцепила вилочкой моллюска, отправила в рот.
— Кстати-и-и! — протянула она, прикрывая глаза от удовольствия. — Это очень вкусно! Невероятно нежные.
— А я тебе что говорил? — улыбнулся я, принимаясь за еду. — Плохого не посоветую.
Через пару минут в зале стало чуть темнее. Яркими пятнами вспыхнули софиты, осветив небольшую эстрадную сцену в дальнем углу. Из динамиков полились первые, до боли знакомые аккорды синтезатора, барабанная дробь.
К микрофону, сияя в свете прожекторов пиджаком с блёстками, вальяжной походкой вышел певец.
Вот те раз! Снова Яков Хлеборезов!
Он принял драматичную позу, закатил глаза к потолку и завыл в микрофон, пуская петуха на высоких нотах:
— Твои глаза-а-а-а как звёзды в небе синем!
Но между нами выросла стена!
Любовь горит, а я покрыт весь инее-е-е-ем!
Ведь ты ушла… ведь ты ушла и выпита до дна-а-а-а!'
Я как раз делал глоток игристого вина, повернулся направо, к сцене, и от неожиданности поперхнулся, закашлявшись в салфетку.
— Только не это… — прохрипел я, морща лицо. — И тут он!
Полина звонко рассмеялась.
— Он тебя явно преследует! Вон, смотри, он прямо на тебя со сцены пялится. Видел бы ты сейчас его лицо!
Я сидел к эстраде вполоборота, поэтому не видел певца.
— Удивлённое? — усмехнулся я, промокая губы.
— Я бы сказала, скорее глубоко растерянное. А может испуганное, — констатировала Поля, наблюдая за артистом. — Он в микрофон двумя руками вцепился.
— Вот и он думает, что я его преследую, — хмыкнул я.
Хлеборезов спел пару песен, свалил со сцены, уступая место неизвестному мне дуэту. Эти хотя бы не визжат, и голоса у них есть.
Закончив с мидиями, мы перешли к самому важному ритуалу. Питомцы тоже заслуживали хорошего ужина. Я подозвал нашего официанта и сделал весьма специфический дозаказ.
Для Искорки попросил принести половинку авокадо. Сойдёт в качестве редкого лакомства, даже полезно.
Для Живчика заказал добротный говяжий стейк с кровью. И Полина заказала для своей Дианы то же самое.
Для барона Сверчанского я решил заказать запечёное яблоко.
Получив блюда, мы направились в специальный, огороженный бамбуковыми ширмами уютный уголок для питомцев при ресторане.
Питомцы вели себя на удивление смирно, даже Живчик и тот лишь играл в стороне с кубиками, изредка бросая воздухом в сторону Дианы.