Мои пальцы ожгло холодом, когда я коснулась перил. Они онемели, и уши болят невыносимо. Если я буду здесь стоять, то ноги потеряют чувствительность.
Закат окрашивает лёд внизу в багрянец. Я поворачиваюсь и смотрю в другую сторону. В оловянном небе восходит луна и придаёт облакам радужный цвет крыльев мотыльков.
Я промокла до нитки. Даже если я побегу прямо сейчас, то могу уже и не добежать до полицейского участка. Даже если я сейчас побегу, мужчина из бунгало может оказаться прямо за моей спиной. Не думаю, что я ударила его так сильно, чтобы вырубить надолго. Может, просто слегка оглушила.
Если я останусь здесь, то очень скоро холод перестанет меня мучить.
Если я останусь здесь, мне не придётся больше вспоминать себя. Я просто отброшу того себя навсегда. Наконец-то, наконец-то эти женщины оставят меня. Амелия … или её звали Джессика? И другие.
Кажется, всё просто. И мило.
Но если я останусь здесь, я окажусь не последним человеком, который проснётся в том заложенном кирпичом подвале маленького белого бунгало.
Ветер усиливается. Каждый вдох – хрип. Ворона пролетает через дорогу, словно рваная рубашка, и скрывается на кладбище, на которое опускаются сумерки.
Я могу нести это и дальше. Оно не такое тяжёлое. Тринадцать трупов плюс один. Ведь я же нёс их раньше.
Я оставляю кусочки кожи на перилах, когда освобождаю свои пальцы от их мёрзлой хватки. Сначала пошатываясь, но потом всё увереннее и увереннее я мчусь обратно в город.