— ЭТО НЕ ОНА!!! — заревел где-то позади Мордин, но его голос потонул в мерзком потустороннем хохоте откуда-то сверху.
Аглая была безоружна. Не источала ни угрозы, ни ярости, ни гнева. Лишь всепоглощающие печаль, сожаление и разочарование. Чувства, от которых Октавия готова была провалиться сквозь землю.
Куда лучше бы было, если бы мать ее ненавидела. Лучше бы она злилась. Лучше бы осуждала. Что угодно, но не это!
Октавия с того рокового дня не встречалась с матерью. Даже не пыталась. Впрочем, она бы и не смогла, ведь душа Аглаи после смерти отправилась не в загробный мир, а в Обитель. Девушка понимала это. Прекрасно понимала, но все равно ничего не могла поделать.
На губах крутились вопросы.
Как? Как ему это удалось? Как он залез в Обитель? Неужели смог вытащить ее душу оттуда? Как он…
И в этот самый момент неуверенности, ее спину пронзила рука. Бледная окровавленная конечность Ренегата пробила ее насквозь и торчала из груди. Октавия содрогнулась. На губах появился стальной привкус. Зрение поплыло, и она упала на землю. Холод сковывал тело. В ушах звенело. Силы уходили, но Октавия еще находилась в сознании. Но не могла пошевелиться, а могла лишь смотреть на образ матери. Образ, который стоял прямо над ней с надменным, осуждающим и в чем-то злорадным взглядом.
Потом раздался взмах. Октавия мутным взором видела, как Мордин с яростным криком хватает с земли Клеймор и срубает Аглае голову. Даже не успев отделиться от тела, голова ее матери рассыпается в пыль.
— Действительно не настоящая, — пронеслась мысль в постепенно угасающем сознании Октавии.
Но это уже не имело смысла. Она проиграла. Секундной неуверенности хватило, чтобы пропустить смертельный удар. Наблюдать как Мордин испытывает ярость и кричит было забавно. Кажется, Октавия впервые видела, как он злится. До этого она и подумать не могла, что это загробный сухарь вообще способен испытывать эмоции.
А сейчас он даже кричит. Кажется.
Из-за звона в ушах она не слышала его голос. Не слышала, что он говорит. Могла лишь видеть. Жаль. Ей бы очень хотелось напоследок услышать его голос.
И когда глаза девушки уже начали закрываться от накатившей слабости, она вдруг услышала.
— Встань, — строго произнесли ей.
— А? — не сразу поняла Октавия и приоткрыла глаза чуть шире.
Мордин все еще был здесь. Что-то кричал и жестикулировал. Но этот голос был не его. Голос был женским… но никого кроме Мордина девушка не увидела.
Показалось?
— Встань, я сказала! — еще отчетливее раздалось в голове.
Да так громко, что Октавия вздрогнула и начала часто моргать. Угол обзора был так себе, но девушка попыталась повернуть голову, чтобы найти источник голоса. Увидеть больше. Из последних сил она приподнялась, но кроме Мордина с ней рядом никого не было.
Странно.
— Октавия… Октавия… борись! — неожиданно вернулись звуки и обрело черты обеспокоенное и полное отчаяния лицо Мордина.
Он бережно держал девушку на руке, а второй рукой зажимал рану в груди, из которой толчками продолжала выливаться кровь.
Но Октавия его не слушала, а продолжила попытки осмотреться.
— Я слышала ее голос… я должна ее увидеть… — простонала она.
— Голос? Тут никого нет, Октавия! Смотри сама! — выпалил Мордин и помог ей осмотреться, — видишь, никого! Нам надо уходить! Пойдем!
И Октавия действительно никого не увидела. Только Мордин и стоявший чуть поодаль покрытый бурлящей черной энергией силуэт. Закатив глаза, Ренегат смотрел в небо, а его поглотившее тело источало все больше и больше разрушительной энергии с каждой секундой.
— Он вернул Вестников себе. Теперь его точно не остановить. Их подчинение займет какое-то время. Нам надо уходить, Октавия. Немедленно!
Мордин не говорил, а кричал. Даже можно сказать яростно требовал, пытаясь тащить девушку силой, но ей было все равно. Слабым взглядом Октавия окинула паникующего Мордина. Потом перевела взгляд на пульсирующую растущей чернотой сущность.
— Ты знаешь, что должна сделать, — вновь раздался голос в ее голове.
Женский голос.
— Да, ты права… — облизывая кровь с алых губ, простонала Октавия, — я знаю, что должна сделать… мам.
С этими словами Паладин Смерти усмехнулась и, схватив Клеймор, поднялась на ноги. Оттолкнув Мордина от себя, она на шатающихся ногах направилась к Ренегату. Каждый шаг в его ауре отдавался дикой болью, Октавия чувствовала, как эта бесконтрольная некротическая энергия вытягивает из нее последние частички жизни, но ей было плевать.
Она подошла ближе, и, размахнувшись изо всех сил дрожащими руками, нанесла удар.
Глава 32
Октавия вложила в эту атаку все, что у нее было. Всю ярость. Всю боль. Все навыки.
Отдала все до последней капли.
Однако Клеймор остановился. С диким скрежетом, вызвавшим кровь из ушей, ее сильнейшая в жизни атака была остановлена, не причинив никакого вреда.
Ренегат, до этого «смотрящий» в небо, вздрогнул, но не от боли, а скорее от удивления. Его голова медленно повернулась, а многочисленные зрачки вертикально крутились как в игровом автомате.
Щелчок, и его черный взгляд замер, а по нечеловеческому лицу растянулась улыбка.
— Бесполезно, неразумно, глупо… — оскалился он, — я вернул то, что принадлежит мне. Ты могла уйти. Но ты решила умереть. Глупо… глупо… так глупо. Ведь кто ты без них? — сощурился он, показательно «прокрутив» зрачки несколько раз.
— Я ПАЛАДИН, ТВАРЬ! — выдержав этот чудовищной силы взор, выпалила Октавия, и в Клеймор влилась свежая порция энергетической мощи.
Где-то позади раздался болезненный вскрик, и хруст ломающихся костей, но застрявший намертво Клеймор сдвинулся чуть ближе к плоти Ренегата, и пробил один слой защиты.
Ренегат усмехнулся.
— Я… — продолжила натужно рычать девушка, — подчинила гребанный мир Смерти!!! — добавила она, и в душе что-то щелкнуло, а в тело бесперебойным потоком полилась энергия из загробного мира.
Клеймор с мощным энергетическим выбросом пробил второй слой защиты и сдвинулся еще ближе. Ренегат больше не улыбался, и теперь смотрел с восхищением. Всеми зрачками одновременно.
Давление на Октавию усилилось многократно. Казалось, что голова вот-вот лопнет, и, если честно, она думала, что это уже произошло раз так сто. Но удивительным образом, несмотря на всю боль, голова оставалась на месте, и Октавии удавалось оставаться в сознании.
Осознав это, она еще крепче ухватилось за Клеймор, и в этот момент случился удар. Ренегат одной рукой схватил ее за шею, сжав так сильно, что в глазах все побелело. Второй же рукой он пробил ее тело насквозь. Снова.
Но боли Октавия уже не чувствовала. И все, о чем она могла думать, это зажатый в руках Клеймор.
— Я… истинная наследница… ПЕРВОЙ! — прохрипела она едва связно, и Клеймор вспыхнул астральной вспышкой, а руки и тело налились теплом, словно ее кто-то обнял.
А потом раздался хруст. Последние три слоя защиты слетели одновременно, и вверх взмыла отрубленная голова Ренегата.
Волна облегчения разнеслась по телу девушки, и глаза начали предательски закрываться, но Октавия силой воли переборола этот момент слабости, и устояла на ногах. Паладин Смерти прекрасно понимала, что тварь это не убьет.
Да и сама «голова» не то, чтобы переживала, продолжая восхищенно хохотать в воздухе. От его уродливой башки потянулись энергетические щупальца, начав аккумулировать энергию из воздуха, но девушке было плевать.
Не отрывая взгляда от веселящихся зрачков Ренегата, она набрала воздуха в легкие. Собрала все частички энергии, до которых могла дотянуться, и вытянув Клеймор вперед, что есть сил закричала:
— Я ПАЛАДИН СМЕРТИ! ПОДЧИНИСЬ!
Голос эхом полетел по воздуху, и на миг, некогда бывшая фамильяром сущность, скривилась, а потом его рывком втянуло внутрь ее тела.
На мгновение Октавия замерла, а потом пришел откат. Клеймор выпал из ее рук, а сама она упала на землю и начала кричать. Ее кости хрустели, ломались изнутри, она стонала, рыдала, и крутилась на земле, загребая ее кровавыми ногтями.