* * *
Перенесся я быстро, но без особого комфорта. Не называть же комфортом положение вверх тормашками на высоте десяти метров.
Одна секунда на ориентацию в пространстве и осознание, что метров до земли не десять, а двадцать. Еще две секунды, чтобы пролететь пять из них вниз, одолеть гравитацию и зацепиться за ближайшее дерево.
Гасим инерцию, превращаем свободное падение в мягкое приземление и вуаля, я стою на земле на своих двоих.
Итог три звезды из пяти. Максимум. И то докинул одну за скорость и молчаливого «таксиста».
Сам «таксист», к слову, сориентировался лучше меня и, очевидно, выкинул меня так специально. Потому что едва мы появились в воздухе над деревьями, тот шмыгнул в крону одного из них и все.
Попробуй найди один мелкий сучок в густом лесу. Да еще и падая вниз головой с высоты двадцати метров неизвестно где.
«А кстати, где это я?» — хотел я спросить, но вопрос так и остался не заданным, потому что появился вопрос поважнее.
— А ты у нас кто? — машинально спросил я, глядя на подозрительно знакомый силуэт между деревьями.
Однако силуэт мне не ответил, а спустя одну секунду и одну энергетическую вспышку, он и вовсе исчез, не оставив после себя ни единого стихийного следа.
От увиденного я даже моргать начал чаще. Или вернее будет сказать от «не увиденного». Потому что даже Истинным Зрением я не смог распознать технику, которую применил силуэт.
Зато я смог распознать стихию.
— Интересно, — усмехнулся я, глядя на спешно брошенный походный лагерь с тлеющим костром, одиночным спальником и рюкзаком.
Ведь стихией сбежавшего «туриста» без сомнений было Время.
* * *
Сад благоухал и пах цветами. Нежный солнечный свет пропитывал камни и согревал тела. А источником всего этого была неестественной красоты женщина, которая словно сошедший с небес ангел сидела в центральной беседке и уже десять минут отвечала на многочисленные вопросы.
Хотя умиротворяющий и нежный голос Матери звучал как пение. Мелодичное, гармоничное пение.
Говорила она терпеливо, открыто и искренне. Гораздо более искренне, чем ожидали восточники. Так они узнали, что именно Матерь поколениями охраняла их земли от безумия владык, наделяла силой Храмы и дала начало практически всем медитативным техникам.
Будучи заточенной в землях Рощи, Матерь ни на секунду не прекращала исполнение своей функции. Заботы о людях. И так или иначе под ее влияние попали земли каждого из присутствующих, а особенно Дома Като, чьи земли находились ближе прочих.
Делегаты востока были в шоке. Как дети перед божеством, они по очереди задавали вопросы, от банальных до философских. Матерь отвечала всем. Не обделяла вниманием никого. Отвечала лаконично, четко и по делу.
Десять минут для восточников прошли за одно мгновение, и когда Матерь мягко подняла ладонь, вопросы прекратились.
Большинство просто сидели и молча глазели на божество, боясь моргать, дабы она не исчезла. В ней они видели не только ответы на вопросы, но и спасение. Люди, потерявшие веру во Владык, отчаянно нуждались в новом «божестве», и оно предстало перед ними. Предстало именно таким, каким они мечтали.
Не воскрешенным безглазыми сектантами безумным зверем, желающим силы ради силы, а чем-то живым, возвышенным и настоящим.
И одарив всех присутствующим последним взглядом, это только-только явившееся им божество, тепло улыбнулось и исчезло. Лишь мерцающий в воздухе пыльцой теплый свет, запах цветов и умиротворение в душе напоминали, что она была настоящей.
— Ну как, достаточно убедительный гарант? — подала голос Княгиня Природы.
Виктория Луговская встречала Матерь лично уже не первый раз, а потому пришла в себя раньше.
Остальным же на возвращение в реальность потребовалось еще несколько секунд. Даже болтавший больше прочих черноглазый Глава Дома Смерти Симидзу потерял дар речи и выронил свои драгоценные палочки для еды.
— Вполне, — первым из восточников ответил Минамото.
При этом в его голосе не было ни былой злобы, ни обиды, ни ярости. Лишь умиротворение и покой, словно конфликта между ним и Викторией и вовсе не было. А сам он стоял и смотрел на остаточный след божественной энергии ушедшего Аргуса.
Кивнув, Виктория Луговская последовательно перевела взгляд на двух других глав Анклава, и, получив их пусть и молчаливое, но подтверждение, улыбнулась и уступила слово старому Князю Молнии.
Старик сделал шаг вперед, откашлялся. Его все еще пошатывало от зрелища и энергетических возмущений.
— Староват я, конечно, стал для такого, — усмехнулся он, потирая дрожащие ладони и окинул взглядом поредевшие ряды.
Кто-то упал в обморок от энергетической перегрузки. Кто-то от отката. Кто-то вырубился еще на ударе сиреневой молнии.
Так или иначе, появление Матери многократно усилило эффект Сада и нагрузку выдержали не все. Оставшихся в сознании и на ногах можно было пересчитать по пальцам.
И все члены Анклава были среди них.
Лучше прочих выглядел Минамото. Крепкий мужик, и тесная связь его Храма с Матерью помогли ему справиться лучше прочих. Двое оставшихся держались примерно одинаково. Но учитывая, что черноглазый задал раз в десять больше вопросов чем остальные, его состояние удивляло сильнее.
Ведь на каждый заданный вопрос была цена и откат.
Минута потребовалась на то, чтобы люди Дома Идэ вывели тех, кто потерял сознание. Заняло бы меньше, но и сами люди Дома Идэ явление Матери перенесли далеко не все. Настолько не все, что самому Тадао пришлось помогать.
В итоге в Саду остались только три Главы Анклава и три представителя Империи.
Но никто из них не сомневался в том, что договор будет подписан. Вопрос оставался лишь в финальных торгах.
Дом Молнии Като получил неограниченный доступ за стену.
Дом Металла Химуро получил спорные пограничные территории.
Дом Смерти Симидзу выделился и запросил в качестве условия… встречу с Королевой Запада. Причем черноглазому оказалось достаточно обещания просто передать Октавии приглашение от его имени.
Если она откажется Дом Симидзу не будет иметь претензий и иной платы за содействие стихийной регистрации ему не нужно.
И спустя еще час, в момент, когда все нюансы были согласованы и стороны готовы были ударить по рукам, в воздухе раздался хлопок.
Глава 12
Хлопок был неожиданный и очень громкий, но после божественного явления Матери, присутствующих было сложно удивить, и они не придали хлопку особого значения. Однако, как только над Садом вдруг резко нависла огромная тень, все изменилось.
Ведь источником тени оказалась гигантская волна.
— Водопад прорвало! — первой закричала Амелия.
Принцесса Клана Воды молчала все это время. Ее милая мордашка смягчала настрой восточников, и просто своим присутствием она сглаживала возможный негатив и недопонимание.
Самой же Амелии на переговорах было жутко скучно, и она ждала, когда вся эта взрослая бюрократическая возня уже закончится.
Хотя сам Сад, и особенно появление Матери, девушку впечатлили. Амелия и сама надеялась задать ей несколько вопросов, но ее тактичность и статус, не позволили ей даже успеть вклиниться. Когда Матерь исчезла, Амелия расстроилась и разозлилась одновременно.
Разозлилась на тупых восточников, которые задавали тупые вопросы.
Расстроилась из-за собственной нерешительности. А ведь побороть нерешительность было одной из причин поездки! Стремление сделать что-то значимое! Важное! То, что больше не под силу никому!
Но как можно сделать что-то значимое, если у тебя не хватает смелости даже вопрос задать?
С этими мыслями Амелия грустно смотрела в сторону стены, над которой проклюнулась яркая луна. И именно это и позволило ей первой увидеть волну. Нет, не так. Увидеть ВОЛНУ! Гигантская, казалось, она в одночасье заслонила собой весь небосвод, и за мгновение нависла над всем городом смертельной угрозой.