Следуя логике Герцля, «еврейская нация» перестанет существовать в том случае, если антисемитизм исчезнет. Но... «антисемитизм вечен», - вещают сионисты.
Коль скоро «еврейская нация» существует в результате постоянного присутствия врага (т. е. антисемитизма), то отсюда следует, что антисемитизм бытует среди всех народов, живущих бок о бок с евреями. «Этого мало, - утверждают сионисты, - он не только бытует!»
«Народы, среди которых евреи живут, все вместе и каждый в отдельности - явные или скрытые антисемиты».
На чем основывается это утверждение? Л. Пинскер утверждал, что антисемитизм - неизлечимая психическая болезнь. «Юдофобия, - писал он, - это психоз; как таковой она стала наследственна и как болезнь, в течение тысячи лет переходившая по наследству, стала неизлечимой». Перебрасывая мост к расизму, он утверждал далее, что «вообще ни один народ не питает склонности к иноземцам, это явление имеет этническое основание и поэтому ни одному народу не может быть поставлено в упрек».
Между тем видный общественный деятель Люсьен Вульф (английский еврей) писал, что «антисемитизм связан исключительно с проблемами европейской политической жизни. Его происхождение следует искать не в многолетней борьбе Европы и Азии и не в борьбе церкви и синагоги, заполнившей многие страницы античной и средневековой истории, а в социальных условиях, возникающих в середине XIX столетия в Европе в результате эмансипации евреев».
Сионистов, однако, никак не могла устраивать даже такая, самая общая постановка вопроса: признать антисемитизм социальным преходящим явлением означало для них расписаться в несостоятельности своих аргументов в пользу «всемирной еврейской нации». Поэтому с упорством, достойным лучшего применения, сионисты - обладатели высоких ученых званий (такие, например, как X. Вейцман) твердили: «Главная причина антисемитизма состоит в том, что еврей существует».
Развивая эту идею, Вейцман утверждал: «Антисемитизм - это бацилла, которую независимо от уверений в обратном каждый человек носит с собой повсюду...»
Так создавалась сионистскими идеологами вторая «краеугольная» концепция нового духовного гетто, концепция «извечного антисемитизма».
Притупить классовое сознание еврейских трудящихся, убедить их в том, что еврейский толстосум ближе им по духу и целям, чем русский или немецкий рабочий, противопоставить евреев всем народам, как антисемитам, заронить недоверие, а при возможности и разжечь ненависть к неевреям, заставить подчиниться воле новоявленных «мессий» (т. е. сионистов) - именно с такими целями была выдвинута эта порочная, насквозь фальшивая концепция. Причем концепция «вечного антисемитизма» оказалась настолько универсальной, что ею стали пользоваться все, кто в тех или иных целях стремился обособить еврейских трудящихся.
Разоблачая эту архиреакциониую выдумку, В. И. Ленин писал в ответ на попытку бундовцев обвинить русский пролетариат в антисемитизме:
«Если бы бундовцы, вместо своего неумного и смешного гнева против Екатеринославского комитета, подумали немного над этим вопросом и справились хотя бы с изданной ими недавно на жаргоне брошюрой Каутского о социальной революции, то они поняли бы несомненную связь антисемитизма с интересами именно буржуазных, а не рабочих слоев населения. Подумав еще немного, они могли бы сообразить и то, что общественный характер современного антисемитизма не изменяется от факта участия в том или ином погроме не только десятков, но и сотен неорганизованных и на девять десятых совершенно еще темных рабочих.
Екатеринославский комитет восстал (и законно восстал) против сказки сионистов о вечности антисемитизма, Бунд же своей сердитой поправкой только запутал вопрос и посеял среди еврейских рабочих идеи, ведущие к затемнению их классового сознания».
Внедрению мысли о «вечности антисемитизма» в сознание еврейских трудящихся сионисты всегда придавали первостепенное значение. Одряхлевший Яхве и его нерадивый никак не появлявшийся посланник не могли уже в полной мере оправдывать в новую эпоху возлагавшиеся на них надежды (об этом, как мы видели, говорили сами сионистские лидеры). Поэтому истинным богом, действительной надеждой на успех, фактической ставкой на жизнь сионизма стали для его лидеров антисемитизм, гонения против евреев.
Еще до создания Всемирной сионистской организации и Еврейского колониального треста Теодор Герцль размышлял: «Едва ли потребуется много усилий, чтобы дать движению разрастись. Это уже антисемиты делают за нас».
Выступая перед Британской королевской комиссией в 1902 году, Герцль на вопрос о том, что может заставить евреев «выехать из своих стран и основать еврейское государство», совершенно категорически ответил: «Антисемиты» (!).
Не только логика рассуждений сионистов приводит к мысли о том, что они рассматривали антисемитизм как благо. Сами сионистские лидеры открыто заявляли, что антисемитизм полезен, протягивая таким образом руку антисемитам для заключения союза, который не был ни разу нарушен за всю историю существования сионистской международной корпорации.
«В Париже, - писал в своих дневниках Т. Герцль, -я стал как-то шире смотреть на антисемитизм, который я начинаю понимать теперь исторически и прощать. Более того, я признаю тщетность и никчемность борьбы против антисемитизма... Кроме того, антисемитизм, будучи мощной и, скорее, подсознательной силой, не принесет евреям вреда. Я считаю его движением полезным для развития еврейской индивидуальности».
Герцль, не допускавший даже во сне возможности победы социализма где-либо на земном шаре, открыто писал о пользе и извечности антисемитизма, не зная, скольких трудов и каких усилий будут стоить позднее (после Октябрьской революции в России и в особенности в наше время) сионистскому пропагандистскому аппарату попытки заставить летать мертворожденную «утку» о сионизме как «об ответе еврейских трудящихся масс на антисемитизм и погромы».
Впрочем, провозгласить евреев «богом избранной», «непостижимой», «вызывающей страх», «всемирной еврейской нацией» и объявить все народы, среди которых живут евреи, антисемитами представлялось созидателям новых духовных стен гетто недостаточным. Сионисты создают еще одну фортификацию, они формулируют идею о расовой «чистоте» евреев и исподволь стремятся привить ее своей аудитории.
Еще Л. Пинскер пытался протащить мысль о «благородстве» еврейской расы. «Подобно неграм, подобно женщинам, - писал он, - евреи должны быть еще эмансипированы. И тем хуже для них, если они в противоположность неграм принадлежат к благородной расе...»
Наум Соколов заявлял уже куда откровеннее: «... абсолютно чистых рас не существует, но относительно евреи вне всякого сомнения самая чистая раса из всех цивилизованных наций мира...» (!)
«Не только национальные, но даже и расовые особенности еврейства отвергаются современным научным исследованием...» - подчеркивал Владимир Ильич Ленин. Но сионисты намеренно и упорно игнорировали, замалчивали или извращали все, что могло служить помехой их разлагающей деятельности. Будучи людьми просвещенными, они знали, что их оружие - расчет на невежество (церковь), ставка на страх («вечность» антисемитизма), апелляция к шовинистскому честолюбию (принадлежность к «самой чистой расе из всех цивилизованных наций мира»).
Идеология сионизма была намеренно создана еврейской буржуазией как рассадник низменных чувств и низменных инстинктов: «Еврей обладает большей предприимчивостью и большими способностями, чем средний европеец, не говоря уже о всех этих инертных азиатах или африканцах...» Это публичное заявление М. Нордау было сделано им в 1897 году!
«...Мы можем гордиться такими качествами, какими не обладает в той же мере ни одна нация в мире» -это сионистское заявление образца 1899 года! Отметим, что нацистские идеологи сформулировали нечто подобное лишь к началу 30-х годов XX века.
«Чистейшей расе», «созданной богом», «особой всемирной еврейской нации», обреченной на «вечный антисемитизм», предстояло еще многое услышать из уст сионистских лидеров: «Напрасно, - возвещал Теодор Герцль, - мы были верными, а в некоторых местах даже чересчур уж ярыми патриотами, напрасно мы приносили те же жертвы кровью и имуществом, как паши сограждане, напрасно мы стараемся возвеличить славу наших отечеств в науках и искусствах, умножить их богатства торговлей и обменом».