Литмир - Электронная Библиотека

Как утверждает X. М. Сашар, английский исследователь-сионист, «первые испанские и сицилийские гетто... раннего средневековья были воздвигнуты по просьбе самих евреев...» А. Лилиенталь, американский исследователь и публицист, ссылаясь на Сало Барона, пишет: «...раввины настаивали на сепаратизме по политическим и религиозным мотивам, так что основные законы, регулирующие жизнь гетто, были приняты в Португалии по просьбе проживавших там евреев».

Еврейские общины в Англии, Франции, Германии и ряде других европейских государств пользовались протекцией царствующих семей. Монархи были заинтересованы в их существовании и деятельности, так как налоги с общины поступали непосредственно в царскую казну. «В среднем фонд от налогов с евреев в северных странах, - отмечается в «Кембриджской истории средних веков», - составлял примерно одну двенадцатую часть всех королевских доходов».

Следует отметить, что религиозные гонения против евреев в средние века имели в своей основе экономические мотивы. Один из авторов Большой Советской Энциклопедии, Т. Гейликман, в этой связи подчеркивает: «Не ограничиваясь огромными поборами с евреев, королевская власть распоряжалась и долговыми обязательствами на их имя. Так, в конце царствования Генриха II имущество крупнейшего еврейского банкира Аарона Линкольна, которому король был должен 100 тысяч фунтов стерлингов, вместе с обязательствами на его имя и с заложенными ему землями было превращено в собственность королевской казны. Отношение правящих классов... к евреям с особой наглядностью, - указывает автор, -выявилось во время погрома перед третьим крестовым походом в 1190 году, когда английские дворяне -должники евреев-ростовщиков сжигали долговые обязательства евреям».

Т. Гейликман отмечает далее, что «в течение XIII века конкуренция ломбардцев устраняет нужду в еврейских капиталах... К концу века стали учащаться выступления церкви против евреев и в 1290 году указом Эдуарда I все евреи были изгнаны из Англии».

Несмотря на преследования, которые выпадали на долю еврейских общин в Португалии, Испании, Англии и некоторых других странах, пути их миграции были и в средние века разочаровывающими для сионистов. Если в VIII и IX веках, как писал Сесиль Рот, центром иудейской религии была долина Евфрата, то к XVI веку им становится Польша.

Хорошо зная об этих фактах, сионисты попытались (особенно когда речь идет об эпохе средних веков) вторгнуться в сферу, из которой вплоть до настоящего времени их стремятся выбить ортодоксы-раввины, оставшиеся еще кое-где, в том числе и в Израиле; не имея возможности манипулировать в отношении эпохи средневековья такими доводами, как «вавилонский плен» или «второе разрушение храма римлянами», они ухватились за мессианскую идею -идею «прихода мессии и собирания изгнанных», утверждая, что эта идея является, с одной стороны, «выражением национального духа евреев», а с другой - «подтверждением их вечно живой готовности вернуться в Палестину».

Здесь, однако, сионистов ставит в неловкое положение теолог Манассех Бен Исраэль (1606 - 1657). Именно имея в виду идею прихода мессии, он ходатайствовал перед Кромвелем о разрешении еврейским общинам вновь поселиться в Англии. Ход его рассуждений был примерно таков: мессии нет; когда он появится - известно лишь одному богу, но в писании сказано, что возвращению евреев в «святую землю» должно предшествовать их полное рассеяние, которое нельзя считать завершенным, коль скоро евреи не живут в Англии. Поселение евреев в Англии возобновилось.

Идея прихода мессии, заимствованная у иудаизма христианской религией и исламом (так же как в свое время иудаизм заимствовал основополагающие концепции у зороастризма), была сформулирована, как это не раз было доказано, с целью увековечения классового общества и системы эксплуатации, с тем чтобы лишить эксплуатируемых веры в возможность борьбы за лучшее будущее. Сионисты же пытаются представить мессианскую идею как символ интеллектуальной и физической привязанности евреев к Палестине, как проявление их «непрекращающейся ностальгии».

Эмоциональные переживания, в особенности когда дело касается миллионов людей, живущих на различных материках, говорящих на разных языках, подвергающихся самым разным влиянием, - это та область, в которую мы не намерены вторгаться с беспардонностью сионистов, а тем более делать какие-либо категорические заявления.

Что же касается физической привязанности к Палестине, то она существовала, как о том говорят факты, в несколько обескураживающей (для сионистов) форме: для ведения ряда финансовых операций правила требовали, чтобы приверженец иудейской веры владел земельным участком; в связи с этим требованием «первые иудейские священнослужители издали в Вавилонии указ, по которому каждый еврей мог заявить о владении несуществующими четырьмя элями палестинской земли». Последующие события, связанные с «вавилонским пленом», нам уже известны.

«В периоды напряженности, - справедливо подчеркивал Сало Барон, - призывы о приходе мессии усиливались... в более спокойные времена мессию не торопили, а многие, видно, вообще начинали сомневаться в необходимости мессианской идеи для сохранения иудейской религии».

Предоставим же сионистам в этом пункте возможность продолжать полемику с ортодоксами-раввинами и Сало У. Бароном.

Из Польши, к очередному разочарованию сторонников концепции извечной притягательности Палестины, еврейские общины стали расселяться по России. К 1770 году, по свидетельству Хеймсона, из миллионов евреев, населявших самые разные страны мира, еврейское население Палестины составляло всего 5 тысяч человек, в то время как в одной России число подданных еврейского происхождения уже тогда было во много крат больше.

Русский царизм подвергал неимущих евреев, наряду с другими национальными группами и народами, гонениям и жестокой эксплуатации. Царские власти установили для них так называемую «черту оседлости», история основания которой изложена Т. Гейликманом.

«В своем прошении, - пишет автор, - московские купцы жалуются, что евреи «производят розничную торговлю вывозимыми самими ими из-за границы иностранными товарами с уменьшением против настоящих цен, тем самым здешней всеобщей торговле причиняют весьма чувствительный вред и помешательство. И сия против всех российских купцов дешевая товаров продажа явно доказывает не иное что, как тайный через границы провоз и совершенную утайку пошлин». Московские купцы, продолжает Т. Гейликман, не считают даже нужным прикрываться фиговым листом защиты религии. Напротив, они подчеркивают, что «отнюдь не из какого-либо к ним, в рассуждении их религии, отвращения и ненависти», а исключительно из-за материального ущерба они испрашивают запрещения евреям торговать, изгнания уже поселившихся и исключения записавшихся тайно в московское купечество. Екатерина И, пишет далее автор, удовлетворила это ходатайство и признала, что «евреям принадлежит только право записываться в купечество в пределах Белоруссии, Екатеринославского наместничества и Таврической губернии. Этим законом (1796) и была установлена так называемая черта еврейской оседлости».

Истории известно, что через короткий срок Поляковы, Гинцбурги и прочие магнаты преодолели барьер «черты оседлости» и заняли роскошные особняки в Москве и Санкт-Петербурге, в то время как по ту сторону «черты» в нищете и бесправии жили десятки, а позднее и сотни тысяч еврейских трудящихся.

Здесь необходимо сделать отступление. По нашему убеждению, утверждать, что какой-либо народ, народность или национальная группа «страдала больше, чем кто-либо на свете на протяжении всей истории человечества», - значит не только намеренно, в угоду низменным националистическим устремлениям извращать факты прошлого, но и сознательно вставать на позиции расизма, лишь вывернутого наизнанку, воспитывать открытую или затаенную неприязнь ко всем и вся, сеять рознь.

Именно такой путь целеустремленно избрали сионистские лидеры, стремясь в интересах эксплуататоров сплотить под библейским знаменем «богом наказуемой, но и богом избранной нации» мультимиллионеров Поляковых, Оппенгеймеров, Ротшильдов с еврейскими рабочими и ремесленниками и противопоставить трудящихся евреев трудящимся неевреям. В представлении сионистов, эпоха «черты оседлости» - это лишь материал для циничных спекуляций на страданиях еврейских трудящихся (которые в некоторые исторические периоды и в масштабах отдельных стран действительно можно назвать тягчайшими), это лишь «аргумент» в доказательство «ни с одним народом не сравнимых мук всемирной еврейской нации на протяжении всех времен».

14
{"b":"982631","o":1}