Литмир - Электронная Библиотека

Общеизвестно, что история войн и борьбы в обществе, разделенном на антагонистические классы, насыщена жестокостью. Каждый народ хранит в памяти цепь событий, связанных с насилием, зверскими, кровавыми расправами, бедствиями и лишениями масс. Поэтому профессиональные стенания сионистов производят мало впечатления на тех, кто знает и помнит такие исторические эпизоды, как «ослепление болгар», «сидение на костях» или транспортировку в Америку миллионов африканцев в трюмах кораблей, которые принадлежали в том числе и предкам сионистов по классу - еврейским торговцам и банкирам. Судьбы же еврейских трудящихся были столь же незавидны, как и судьбы народов, среди которых они жили, частью которых они все больше и больше становились в совместном труде и борьбе против угнетателей.

И не мифы сионистов, а действительное положение вещей дало возможность Леонарду Штейну, характеризовавшему годы, непосредственно предшествовавшие возникновению сионизма, заявить о том, что Палестина для подавляющего большинства евреев уже «давно перестала быть Палестиной реальности. О ее географическом расположении или физическом бытии они знали мало или вовсе ничего. Они не были связаны с этой страной узами личной привязанности, их не преследовали видения ее ландшафтов... собирание изгнанных оставалось для них в буквальном смысле слова собиранием изгнанных. Но это - не дело человека, это сделает бог в необозримом будущем, тогда, когда придет мессия».

Иными словами, через 18 веков Л. Штейн повторил то, что утверждал еще Филон Александрийский. И не повторить было трудно: факты истории - упрямая вещь.

Развал феодальной системы, бурное развитие капитализма и рост класса пролетариев в Европе, французская буржуазная революция - все эти гигантские потрясения и сдвиги в судьбах народов всего мира обладали такой силой воздействия, на которую не были рассчитаны воздвигнутые в средние века стены еврейских гетто.

Говард Сашар пишет, что в тот период, «хотя большинство еврейских общин и сумело сохранить целостность своих внутренних систем - религии, образования и судов, эти общины тем не менее находились на грани банкротства и открытой классовой борьбы».

В эпоху капитализма стены еврейских гетто рухнули, дав свободный ход прерванному лишь на относительно короткий период средних веков процессу активной ассимиляции евреев среди народов тех стран, в которых они жили.

«Во всей Европе, - писал Владимир Ильич Ленин, - паденье средневековья и развитие политической свободы шло рука об руку с политической эмансипацией евреев, переходом их от жаргона к языку того народа, среди которого они живут, и вообще несомненным прогрессом их ассимиляции с окружающим населением».

Характеризуя этот период, Л. Штейн в своей работе «Сионизм» подчеркивал: «Эмансипированные евреи Запада не могли более считать себя изгнанниками, живущими в отдельном мире. Они были неразрывно связаны со странами, в которых они родились и с которыми их соединяла не только политическая приверженность, но и самые интимные интересы и привязанности... Они перестали быть просто евреями, они как англичане, французы, немцы и пр. шли их различными путями. Их более не удовлетворяли доктрины старого мира об «изгнании и исходе», которые проистекали из представления о евреях как о рассеянных осколках бездомного народа».

Бурный процесс эмансипации, на который указывал Владимир Ильич Ленин, рушил на своем пути все преграды. Закачалась и главная опора еврейских банкиров, заводчиков и торговцев - иудаизм.

В 1885 году в Питтсбурге на общенациональной конференции представителей реформированной иудейской церкви делегаты единодушно заявили: «Мы не ждем возвращения в Палестину... Америка - наш Сион».

Еще ранее, в 1818 году, в Гамбурге раввин Исраэль Якобсон распорядился установить в синагогах органы, а гимны петь на немецком языке. Этому предшествовало удаление из всех молитв упоминания о Сионе. «Штутгарт - вот наш Иерусалим!» - провозгласил один из лидеров иудаизма в Германии.

Поляризация сил в разваливавшихся под ударами событий новой эпохи еврейских общинах шла быстрыми темпами.

Еврейские трудящиеся были среди 15 тысяч повстанцев, сосланных без суда и следствия французскими властями после революции 1848 года. В то же время «ротшильды и бетманны выдавали займы римскому папе, генералу Луи Кавеньяку во Франции, подавившему восстание 1848 года, Меттерниху в Австрии...»

«Мы (еврейские рабочие. - Ю. И.) вливаемся в армии социализма...» - этот призыв прозвучал на праздновании Первого мая в 1892 году. И это было не просто фразой: участие еврейских рабочих в забастовочном движении трудящихся Европы и Америки неуклонно росло. В то же время «еврей-капиталист взывал к содействию полиции для подавления стачек, а на помощь ей спешил и раввин с проповедью с амвона против смутьянов».

Сын «короля» питейных заведений России Евзеля Гинцбурга Гораций Гинцбург - один из владельцев Ленских золотых приисков - подносил царской семье подарки в знак благодарности за расстрел «бунтовщиков»; еврейские же трудящиеся в «черте оседлости» бастовали в знак солидарности с ленскими рабочими.

Анализируя борьбу трудящихся России против гнета самодержавия, В. И. Ленин отмечал, что «освободительное движение евреев гораздо глубже и гораздо шире в России, благодаря пробуждению геройского самосознания среди еврейского пролетариата...».

* * *

Уже вышеизложенным можно было бы достаточно четко объяснить стремление сионистов облачиться в одежды древности. Однако выводы о причинах, побудивших их к сочинению мифа о древности сионизма, оказались бы далеко не полными, оставь мы в стороне другие, не менее важные события, имеющие непосредственное отношение к делу.

Задолго до первых попыток Теодора Герцля выступить с идеей о «создании еврейского государства» заявили о себе другие, так сказать, истинные сионисты, которым (в действительности) принадлежит приоритет не только в выдвижении этой идеи, но и в разработке конкретных планов колонизации различных районов мира, где евреи были бы той живой силой, которой предписывалось вынести первые жестокие невзгоды новопоселенцев. Именно эти сионисты-неевреи пытались пропагандировать подобного рода «необходимость», искали среди евреев достаточно влиятельных деятелей, которые могли бы придать идее переселения и концентрации лиц еврейского происхождения характер «национальный».

Первыми сионистами были правящие круги колониальных империй.

«С соизволения и под протекцией голландской Вест-Индской компании в 1652 году на острове Курасао земельные угодья были предоставлены Жозефу Нунезу да Фонсеке и другим с целью создания там еврейской колонии. Попытка не увенчалась успехом».

В 1654 году Англия намеревалась поселить евреев в своей колонии Суринам, а Франция в Кайенне.

Первую серьезную попытку колонизации Палестины путем переселения туда евреев предпринял в своих стратегических целях Наполеон Бонапарт в 1799 году, но закончилась она столь же безуспешно, как и предыдущие.

Историк-сионист Наум Соколов, не без сожаления комментируя это, писал: «Так как провалилась вся экспедиция (наступление Наполеона из Египта на Сирию. - Ю. Я.), то и еврейское общественное мнение разделилось. Не в отношении принципа, а в отношении данной возможности и средства».

Незадолго до того, как Наполеон призвал к колонизации Палестины, во Франции было опубликовано анонимное письмо, написанное якобы одним из членов еврейской общины своему другу: «Я предлагаю оккупировать страну - с соизволения Франции, - которая включала бы Нижний Египет, а также район, границы которого будут простираться от Птомели до Осфальтового озера или Мертвого моря и от южной оконечности этого озера до Красного моря».

Анонимный автор приводит следующие мотивы оккупации этой территории. «Заняв положение, -утверждает он, - которое является наивыгоднейшим в мире, мы станем благодаря Красному морю королями торговли с Индией, Аравией, Южной и Восточной Африкой, Абиссинией и Эфиопией - богатейшими странами, снабжавшими царя Соломона таким огромным количеством золота, слоновой кости, драгоценных камней...» В письме все эти богатства, естественно, предлагалось делить с Францией.

15
{"b":"982631","o":1}