Литмир - Электронная Библиотека

Еще и Алена с Леной, не сговариваясь, наперебой требовали от меня познакомить их друг с другом. Вот прям приспичило им обеим. Алена время от времени теребила меня этой просьбой с понедельника по пятницу, а Лена с пятницы по понедельник. Пост сдал — пост принял, как говорится.

Зачем им это понадобилось — не давал объяснений даже Психо. Но я пока держал оборону и кормил обеих «завтраками». Отчего-то мне казалось, что их знакомство ничем хорошим не закончится. Логически объяснить свое поведение я тоже не мог, но, с другой стороны, не являлось ли это показателем моего приближения к становлению типичным членом общества, а не психом с семью строчками в диагнозе?

Со всей этой чехардой из бурлящей детской энергией работы, преисполненных порхающими бабочками прогулок, безуспешными попытками задобрить некую третирующую меня сущность, визитами в НИИНС и другими мелочами, я и не заметил, как подкрались осенние каникулы, выпавшие в этом году на последнюю неделю октября.

Но перед ними мне еще предстояло провести родительское собрание. Которое, в свою очередь, предварял педсовет, назначенный на пятнадцать ноль-ноль, в четверг, двадцать второго октября.

К этому моменту Психо так и не выдал мне мое законное воспоминание, ссылаясь на некий затык в нейронных связях, но зато наши с ним параметры претерпели некоторые изменения и теперь имели такой вот вид:

Эмпатия: 55

Социальное взаимодействие: 74

Адаптация: 62

Если бы не три штрафа, могло бы получиться и лучше. Очки адекватности, благодаря паре небольших успешно выполненных заданий, тоже чуть-чуть подросли и достигли отметки «169». От двухсот меня отделяли буквально душевые кабинки с маленьким бонусом, но там подвижек пока не предвиделось. Не во дворе же их ставить. Такого с нашей погодой ни одна комиссия не разрешит. Разве что в школе моржевания, если нечто подобное вообще существует.

И вот без десяти три мы с Аленой зашли в кабинет истории, где ввиду наличия проектора должен был пройти педсовет. Вообще изначально мы с ней изо всех сил шифровались и старались делать вид, что общаемся исключительно как коллеги, но слух о наших отношениях все равно каким-то образом пополз и распространился как среди детей, так и в кругу педагогов. Посовещавшись, мы решили его не подтверждать, но и не опровергать.

В конце концов, кому какое дело, если мы не целуемся на перемене посреди коридора? Для этого есть куда более укромные места.

Кабинет истории я видел и раньше, но только в естественной среде обитания. То есть пустым. Теперь за партами сидели учителя, и выглядело это примерно как зоопарк, где посетителей и животных поменяли местами. Колени у некоторых не помещались под столешницами, а Инна Робертовна умостилась на самом краешке стула, будто парта в любой момент могла распахнуть пасть и откусить кусочек от ее не самой литературной части тела.

Со стен наблюдали портреты людей в париках, под потолком гудел проектор, а над доской тянулась лента времени от шумеров до наших дней. Педсовет на ней отмечен не был.

Заднюю парту у окна, где я планировал сесть, уже занимал Аркадий Борисович. На вытянутой руке, словно только выловленную рыбу, он держал смартфон и тыкал в него скрюченным пальцем по одной кнопке за раз. Сверяясь при этом с записями в обычной школьной тетради. Насколько я помнил, Костя расширил курсы компьютерной грамотности и до этого чуда техники тоже.

Большую часть присутствующих я знал в лицо. По именам до сих пор мог назвать от силы половину. Зато двоих не видел ни разу. Вообще. За все время работы в школе, где всего три этажа и одна столовая. Не иначе преподают детям искусство ниндзя.

Первого я вычислил методом исключения. Табличка «Педагог-психолог» висела на украшенной мультяшными зверушками двери, ни разу при мне не открывавшейся. Единственный человек в здании, которому по должности положено разбираться в психах, почти два месяца успешно от меня прятался. Профессиональное чутье, не иначе.

— Это психолог. — шепотом подтвердила догадку Алена, проследив за моим взглядом. — Он у нас два дня в неделю. Вторник и четверг.

— С психами разбирается?

— Не, у нас тут таких не водится.

— Я бы не был столь категоричен.

Алена тихонько прыснула в кулак.

Вторым ниндзя оказалась женщина с пятном зеленой краски на запястье. Стало быть, ИЗО. Ну или она просто неудачно красила забор. Или траву, не желая отпускать ушедшее лето. Но тогда ей точно за дверь со зверушками. Во вторник или в четверг.

— Рома! Иди сюда! Я занял! — Кирилл помахал рукой с пятого ряда. Джемпер с оленями сегодня блистал синевой. — Тут слепое пятно. Можно хоть в карты резаться! Да шучу я, шучу, коллеги.

Я кивнул. Младшая англичанка махнула мне рукой, не поднимая головы от тетрадей. Кожемяко поприветствовал коротко поднятым подбородком и вернулся к лежавшему перед ним листу бумаги.

Римма Павловна демонстративно смотрела в окно, хотя там висело только небо цвета мокрого асфальта. Когда я проходил мимо ее парты, она сняла с колен сумку и поставила ту на свободный стул рядом с собой.

Заняла место для подруги. Разумно. На педсоветах, судя по всему, работают те же законы, что и в автобусе.

Инна Робертовна при моем приближении поправила брошь и тоже отвернулась. Асфальтовое небо нынче крайне популярно.

Мы с Аленой сели за одну парту. Средний ряд, ближе к стене, но не в самом конце. Разговоры за соседними столами на пару секунд притихли, и несколько голов повернулись в нашу сторону. Но затем все вернулось на круги своя, и до меня донеслись такие слова, как «вкатаю двойку», «неадекватная мамаша», «ОГЭ», «собрать на шторы», «обслуживающий персонал» и другие. Все шло своим чередом.

Вытянувшись вперед, информатик хлопнул нас с Аленой по плечу.

— Буду прикрывать вас с тыла! — торжественно пообещал он.

— От кого? — улыбнулась Алена.

— Не от кого, а от чего. От посягательств!

— А твой тыл кто прикроет?

— За мой не беспокойтесь. Он надежно защищен файрволом! А еще у меня с собой судоку. Тоже отваживает… всяких.

Ровно в три дверь открылась, и в кабинет вошла Галина Сергеевна. Следом за ней проскользнула методистка, с сумкой на плече и на этот раз бордовом в сарафане. Очки у завуча висели на цепочке, в руке она, словно флаг, держала флешку, а под мышкой сжимала папку. Ту самую, что лежала у нее на столе в понедельник, когда она объявляла мне последнее предупреждение.

Собранность — вероятность 86%.

Морозова обвела кабинет взглядом, задержалась на мне и прошла к учительскому столу.

Превосходство — вероятность 64%. Предвкушение — вероятность 71%.

Про ультиматум я не забыл. «Потом будет поздно» — так она тогда и сказала. Но я зря времени не терял и к сегодняшней встрече подготовился. Да и что может сделать простой завуч?

Проектор моргнул, и на стене появился первый слайд. Синий фон, белые буквы, логотип школы в углу. Галина Сергеевна надела очки и начала.

Вступительная речь ее состояла из слов, большую часть которых слышать мне уже доводилось. Пусть и не в столь душевной обстановке.

Я сказал «душевной»? Конечно, я имел в виду «душной».

«Уважаемые коллеги», «итоги четверти», «в свете последних требований», «на особом контроле администрации», «взаимодействие с родительской общественностью», «в установленные сроки», «как никогда актуально», «ответственность каждого». Эти блоки, судя по всему, можно было тасовать в любом порядке без потери смысла. Да и терять там, честно говоря, особо нечего. Я даже мысленно попробовал: «Как никогда актуально взаимодействие в установленные сроки». Звучало ничуть не хуже оригинала.

— Прежде чем перейти к основной части, предоставлю слово нашему методисту. — завуч уступила место моей старой знакомой. — Ее нужно отпустить пораньше.

52
{"b":"982630","o":1}