Литмир - Электронная Библиотека

— Это все дети. — ответил я, не желая присваивать чужие лавры. — Тихонова с узлами, Каунис на переправе, Сипатко с его заслоном. Я просто рядом постоял.

— Правильно стоять рядом тоже надо уметь. Только не все это понимают. — Людмила Анатольевна положила вынутые из файла бумаги обратно на стол. — Так. Напоминаю, что в конце октября у нас педсовет. Перед родительскими собраниями. Вы в курсе. Готовьтесь, Роман Дмитриевич, вам есть что рассказать. И не вздумайте отделаться пятью минутами, как в прошлый раз Кожемяко.

— Я не умею отделываться пятью минутами. Справлюсь за две.

Директор посмотрела на меня поверх прямоугольных очков и, кажется, решила не выяснять, шучу я или нет.

Правильное решение. Я и сам пока не знал.

— Подошью сегодня же. — Анжела Владленовна собрала стопку и выровняла ее о стол. — И копию сделаю.

— Опять на всякий случай?

— Опять. — она подняла на меня глаза, и в уголке ее рта что-то дрогнуло. — Случаи бывают разные, Роман Дмитриевич.

Людмила Анатольевна взглянула на часы, сказала «все, меня нет» и скрылась за дверью кабинета. Ручка со щелчком встала на место и замерла. Мы с секретарем остались вдвоем, и ее духи, по моим ощущениям, тут же стали гуще.

— А вы загорели. — Анжела Владленовна встала из-за стола и подошла не торопясь, как к витрине. — Два дня в лесу, и уже другой человек. Говорят, вы там героически спасали детей.

— Искал. Спасать не пришлось, девочка спала.

— Скромничаете. — она поправила мне воротник олимпийки, хотя тот в подобном не нуждался. — Мне рассказывали иначе.

[ ЧСС 96. Фиксирую рост вожделения.]

— А я его чувствую! Отстань.

Правила игры с Анжелой Владленовной я усвоил накрепко и после той истории в тренерской ни разу не нарушал. Не отшатываться. Не читать мораль. Не обесценивать. Она делает, я говорю. Если все четыре пункта выполнять одновременно, получается почти нормальный разговор, только с повышенным пульсом.

— Рассказывали, значит, неточно. — произнес я ровным тоном. — Я всего лишь дольше других не спал.

— Это тоже подвиг. — Анжела Владленовна улыбнулась и убрала руку с воротника, но осталась стоять на прежнем расстоянии. Сантиметрах в тридцати. Может, в двадцати пяти.

+1 к Адаптации. Поведенческая модель закреплена.

Прекрасно, когда работа оценивается по достоинству.

— Кстати, о подвигах. — она наклонилась к моему уху, почти как в тот раз в тренерской. — Я слышала, что в лесу вы были не один. С вами ходила…

Дверь приемной распахнулась без стука, и внутрь, с папкой под мышкой и сумкой на плече, ворвалась Алена. И замерла, будто налетев на невидимую стену. Ведь Анжела Владленовна в этот момент находилась от меня на таком расстоянии, что с порога могло показаться, будто…

Опять. Так же, как в тот раз. Кафе, задний двор, Кира, мокрое от ее слез лицо и крик обиженной девушки.

А ведь только все начало налаживаться…

Тогда между ее появлением и уходом прошло секунды две. Как раз хватит, чтобы развернуться и хлопнуть на прощанье дверью.

Прошла секунда. Другая.

Алена сделала шаг вперед.

Решительность — вероятность 86%. Раздражение — вероятность 52%. Ревность — вероятность 94%.

Подбородок у географички дернулся вверх, губы сжались в тонкую линию, а пальцы левой руки стиснули ремешок сумки так, что кожа на костяшках побелела.

Видимо, ей срочно требовалась подпись. Подписи, если их не поставить вовремя, портят людям все настроение.

Пыша жаром, Алена втиснулась между мной и Анжелой Владленовной. Именно между и именно втиснулась. Плечом, корпусом, папкой, сумкой. Настойчиво. Секретарю пришлось отступить назад, чтобы не упасть.

— Анжела Владленовна. — девушка обратилась к собеседнице с убийственной вежливостью и таким холодом, что окна в приемной должны были вот-вот покрыться инеем. Галина Сергеевна могла бы ею гордиться. — График дежурств по этажам на неделю уже готов?

— Готов, Алена Евгеньевна. — ответила секретарь легко, будто ее не пытались четвертовать взглядом. — Еще в пятницу распечатала. Вот, держите. Роман Дмитриевич, вам, кстати, тоже нужно расписаться.

— Но я же в спортзале.

— Все равно нужно.

Секретарь обошла стол, вынула из лотка лист и протянула Алене. Та взяла. Ремешок сумки она при этом так и не выпустила.

Анжела Владленовна посмотрела на Алену. Потом на меня. Потом снова на Алену, и взгляд ее задержался на побелевших костяшках.

— Ой, да бросьте. — она рассмеялась негромко и низко, в своей обычной манере. — Я ни на что не претендую. Вы, кстати, отличная пара.

Смущение — вероятность 94%.

Алена покраснела так быстро, что на ум невольно пришла ассоциация с членистоногими и кипящей водой. Прямо вспыхнула. Целиком. От воротника до корней волос. Будто внутри у нее сорвало клапан.

Девушка схватила график, пискнула «спасибо», развернулась и пулей вылетела из приемной.

Дверь за ней все-таки хлопнула.

— Эх, молодость. — вздохнула Анжела Владленовна, возвращаясь за стол. — Я за своим первым точно так же бегала. Только еще в школе. Ах, какой был мужчина!

Я промолчал. Моей реплики, по-моему, здесь не требовалось.

— Не заставляйте ее ждать, Роман Дмитриевич. — она открыла ксерокс и принялась копировать мои грамоты. Одну за другой. Без спешки. — Мы такие шаги делаем один раз. На второй уже духу не хватает.

— Учту. Всего хорошего.

— И вам не хворать. Ромео.

Роман, а не Ромео. Но кличка, если что, ничего так.

Я пошел дожидаться следующего урока.

Седьмой «А» сдавал низкий старт тем же конвейером, что и пятый с шестым. Свисток, две попытки, секундомер, редкие бессмысленные споры, и к концу урока я мог бы проводить этот зачет во сне. Чем, собственно, и собирался заняться в следующее большое окно.

Спать хотелось не по-человечески. Ночью на турслете толком восстановить силы не удалось по очевидным причинам. Я надеялся наверстать упущенное в квартире у Вороновых, но там сработал совершенно другой фактор. Сестра.

Лена встретила меня в дверях, отобрала рюкзак, усадила за стол и поставила передо мной тарелку с котлетами и пюре еще до того, как я успел снять куртку. Добавку она положила без спроса, пока я жевал первую порцию, а на мою попытку возразить заявила, что в лесу сколько ни ешь — все мало, и ей это прекрасно известно.

А потом она увидела бинт.

— Что с рукой? — тут же приняла стойку сестра.

— На сук напоролся. — как можно небрежнее бросил я. — В темноте.

Лена не ответила. Она принесла из ванной коробку с медикаментами, размотала перевязку Алены, промыла все перекисью, потом чем-то прозрачным и жгучим из собственного флакона без этикетки и перебинтовала заново так быстро и ловко, что я даже не успел напрячься. Руки медсестры знают работу лучше, чем голова.

В процессе Лена долго и внимательно смотрела на три параллельные полоски, оставленные когтями колдовской совы.

— Интересный ты сук нашел, Ром. — сказала она наконец. — Тройной.

Я промолчал. Она не стала повторять вопрос, только прижала край бинта и вполголоса высказала все, что думала про «эту вашу природу». Мол, нормальные люди ездят туда на шашлыки, а не за травмами.

Ни лешего, ни сову, ни ветер я не упомянул. В разговорах с сестрой магия отсутствовала как класс, и я не видел причин менять это правило.

За столом сидели долго. До полуночи. Влад задал много вопросов касательно работы Психо, выслушал итоги турслета в моей редакции, кивнул, поздравил с новой эмоцией и ушел спать. А Лена осталась.

Мы переместились на диван и сидели близко-близко, но ни симпатии, ни вожделения я не испытывал. Для общения с сестрой у меня имелась другая эмоция, полностью захватившая в тот момент мое сознание. Теплая. Уютная. Домашняя. От которой хотелось растечься жижей и забыть о завуче, ДРС, Психо, школьном вредителе и других, мелких и не очень, проблемах.

41
{"b":"982630","o":1}